После развода. Хирург, не возвращайся! - Анна Раф

из-за усталости Настя та ещё недотрога, но не настолько же…

– Нет, ничего, – вздыхает. – Устала на работе. Какой-то сумасшедший день сегодня был. Чувствую себя выжатым лимоном… А ты как? – поднимает на меня глаза, словно ждёт каких-то определённых слов от меня.

Я вообще ничего не понимаю.

– Да нормально… – отвечаю немного стушёвано. – Тоже не присел толком. То операции, то совещание, то ещё что-то.

– Ты голодный, наверное. Как тебе мой плов, кстати?

– Вкусный, спасибо тебе большое, – язык оказывается быстрее мыслей. Надо было сказать правду, но мне показалось, что из-за неё моя жена лишь сильнее расстроиться. – Твой плов буквально спас мне жизнь.

По губам Анастасии скользит расстроенная усмешка.

– Хорошо, – протягивает она. – Есть будешь? Я наложу…

– Нет-нет, сиди, я сам, – подрываюсь с места и иду к холодильнику.

Из коридора выходит Маша. Её взгляд торжествующе сияет. Что это с ней…

– Пап, смотри! – взмахивает волосами. Сквозь светлое полотно волос снизу виден алый оттенок. – Скрытое окрашивание! Мне Таня помогла!

Настя хмурится. Судя по всему, она не разрешала дочери портить волосы. А Маша пошла матери наперекор. И Белова туда же… С чего она взяла, что ей можно было красить волосы крестнице?

– Красиво, – фыркает Настя. – На нужно было спросить моего разрешения.

– Па-а-ап, – обиженно протягивает Маша. – Ну скажи же, что красиво…

***

Весь вечер я пытался поговорить с Настей, приобнять её, но она… Шипит, как дикая кошка.

Обиделась из-за цветов. Тут я виноват, правда. Дурак, забыл, на какие чёртовы цветы аллергия у моей любимой женщины.

Перед тем, как лечь спать, пытаюсь наклониться к жене, чтобы поцеловать её.

– Кость, – морщится, словно ей неприятны мои действия. – Давай не надо, пожалуйста…

– Настя, я соскучился по тебе, – одной рукой беру жену за талию и притягиваю к себе. Её бедра прижимаются к паху, к которому моментально приливает кровь. – Я очень соскучился, – рычу ей на ушко, но она…

Брыкается.

– Не надо! – цедит она. – Пожалуйста, Костя, блин! Я не хочу!

Убираю руку с талии Анастасии. В паху болезненно ноет, а в памяти опять всплывает фотография Беловой. Ныть начинает ещё сильнее, чёрт…

– Настя, – произношу решительно. – Так нельзя. Я понимаю, что ты устаёшь на работе, но… Ты ведь страдаешь из-за этого. Я ведь вижу…

– Ты предлагаешь мне бросить отделение, которому я отдала десять лет жизни?

– Я предлагаю тебе снизить с себя нагрузку, чтобы спасти семью, которой мы оба отдали шестнадцать лет, – стараюсь говорить спокойно. – Я очень хорошо зарабатываю. При желании ты можешь в принципе не работать!

– Хочешь, чтобы я дома сидела, готовила тебе щи-борщи, таскала их к тебе на работу ,а ты выбрасывал мою еду в мусорку? – вскрикивает Настя.

Чёрт… Она знает про плов, который я выбросил. Твою мать… Как нелепо спалился. Надо было сказать правду!

– Насть, я… Прости. Я не успел убрать его в холодильник. сразу убежал на две тромбоэмболии. За день плов испортился, а я не хотел тебя расстраивать.

– Мог бы не врать, Кость, – устало произносит Настя и отворачивается. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – отвечаю расстроенно и тоже отворачиваюсь. Беру в руки телефон. Одно непрочитанное сообщение.

От Беловой.

В паху ноет. Не думая, открываю сообщение, и вижу фотографию – Таня стоит в пижаме с длинным рукавом. Обнимает эти красные розы и фотографирует себя в зеркало ванной.

Её глаза светятся. На лице – искренняя, счастливая улыбка.

“Кость, хоть эти цветы были не для меня, но мне всё равно очень нравится! Ты такой заботливый мужчина, любая женщина мечтает о таком муже, как ты! Насте с тобой повезло!”

Да уж… Повезло.

Такое чувство, что наша семья катится в тартарары, а я ничего не могу с этим сделать, и лишь подталкиваю её к бездне.

А хочу ли я что-то менять?

***

Утром Настя просыпается и уезжает на работу раньше меня.

Обиделась…

Выпиваю горячий кофе, закидываю в себя какую-то холодную варёную грудку, найденную в холодильнике, и еду в отделение. В коридоре встречаю Таню.

Вокруг нас – ни души.

– Привет. Кость, – Белова смотрит на меня округлёнными глазами. – Ты… Ты как? – приближается ко мне.

– Привет. Нормально. – отвечаю охрипшим голосом.

– Ты выглядишь уставшим, – рука Татьяны ложится на мою грудь. Влажные, пухлые губы девушки приоткрываются. – Какая сильная… Ого…

В следующую секунду происходит что-то невообразимое.

Белова встаёт на цыпочки и целует меня в губы. А я… Отвечаю.

Этот запретный поцелуй длится совсем недолго – несколько секунд. Но мне хватило. В душе взрывается настоящий фейерверк…

– Прости, Костя! – отпрыгивает от меня Таня, накрывая влажный рот рукой. – Я… я не хотела!

Поступаю, как последняя сволочь. Делаю несколько шагов к ней, впечатываю в стену и накрываю её губы своими.

Таня, в отличие от меня, не отвечает. Она начинает колотить по моей стальной груди руками.

– Я не могу, Костя. Ты женат. У меня правило – не встречаться с женатыми. Этот поцелуй – был ошибкой, – смотрит мне в глаза.

А я понимаю, что пропал. Окончательно и бесповоротно.

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

Наши дни

Анастасия

Первое, что я слышу – писк реанимационных приборов. Что это? Где я? Почему… Почему я не чувствую ничего ниже пояса?

Малыш… Мой сынок! Что с ним? почему… Почему я его не чувствую? Ни пиночков, ничего абсолютно!

Я чувствую лишь страх и темноту, поглотившую меня, словно трясина или болото.

Меня прошибает страх. Где я? Что произошло? Силюсь вспомнить, и…

Господи.

Последнее, что я помню – ослепляющие огни автомобильных фар, светящих прямо в лицо и боль, смешанную с животным, дичайшим страхом.

Руки начинают дрожать. Но ноги… Боже мой, я не могу пошевелить и пальцем! Что случилось? Где я, чёрт подери?

Не