Босс. Служебное искушение - Софья Феллер

лёгким бризом с моря и ароматами уличной еды. Вижу огоньки террасы с живой музыкой, там звучит джаз с певицей с грузинским акцентом. Заказываю хинкали и бокал сухого саперави. Сажусь за столик у самой ограды, откуда видны огни набережной.

На сцене кто-то поёт на грузинском, мягкий, глубокий голос струится фоном. Ноги отдыхают, глаза блестят. Вино мягко касается языка, и я впервые за весь день чувствую настоящее удовольствие.

— Приятного вечера, — вдруг слышу. Оборачиваюсь: высокий, тёмноволосый мужчина с короткой бородкой и добродушной улыбкой. На нём простая белая рубашка с расстёгнутым воротом.

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ.

— Вы не из Батуми, — он говорит не спрашивая, а как будто точно знает. — У вас глаза немного растерянные. И вы всё время оглядываетесь.

Я смеюсь:

— Вот это наблюдательность. Да, я здесь по работе.

— Тогда вам особенно нужно отдыхать по вечерам. Я Давид, если что, могу посоветовать хорошие места. Или показать.

Он не навязчив, просто улыбается и чуть склоняет голову. В этот момент официант приносит мой заказ, и Давид делает шаг назад, как будто извиняясь за вторжение.

— Приятного аппетита, красавица. Может, пересечёмся ещё, — он подмигивает и уходит к своему столику. А я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Такая простая сцена, а настроение изменилось до неузнаваемости.

Хинкали — божественны. Вино — точно то, что нужно. Музыка — нежно обволакивает, как уютный плед. А взгляд Давида — ловлю его снова, он, оказывается, смотрит на меня через весь зал. Я поднимаю бокал, как бы в шутку, и он отвечает тем же.

Когда я возвращаюсь в отель, ноги приятно гудят, волосы пахнут дымком и вином, а душа поёт. Вера, ты сегодня молодец. Ты смогла не застрять в мыслях. Ты выбрала себя.

Улыбаясь, я сбрасываю обувь и только собираюсь рухнуть на кровать, как вдруг замечаю: дверь в ванную приоткрыта. Это странно, ведь я уходила, плотно закрыв её. Подхожу ближе — действительно, открыта. И вторая, внутренняя, тоже. Та, что ведёт в соседний номер.

Сердце замирает, будто в комнате вдруг стало меньше воздуха. Я тихо делаю шаг вперёд и выглядываю внутрь.

Антон. Он сидит в кресле у окна, одна нога перекинута через подлокотник, в руке — бутылка вина. Не бокал, не стакан, а именно бутылка, из которой он пьёт, запрокидывая голову назад. Свет падает на его лицо, выделяя резкие скулы, лёгкую щетину. И этот странный, отрешённый взгляд, будто он давно где-то не здесь.

— Где ты была? — спрашивает он глухо, не глядя на меня.

От этого голоса, хриплого баритона, внутри просыпается дрожь. Я тут же чувствую, как тело отзывается — лёгким, предательским томлением где-то внизу живота.

— Гуляла, — стараюсь сохранить ровный тон.

— Так долго?

— Да. А что, я должна была отчитаться?

Он медленно поворачивает голову. Его взгляд встречается с моим. В нём усталость, но и что-то острое, почти горячее — раздражение, обида, укол недоверия?

— Я думал... Ладно. Всё равно, что я думал. Подойди, Вера.

Я прищуриваюсь, делая шаг назад.

— Зачем?

— Потому что я так сказал, — в голосе уже сталь. Никаких объяснений. Только приказ.

Я распрямляю плечи.

— Думаю, мне пора вернуться к себе.

Он встаёт. Медленно. Бутылка всё ещё в руке. И с этим движением весь воздух между нами вспыхивает.

— Нет. Я не люблю повторять дважды. Подойди. Вера.

Глава 12 Вера

Наверное, это вино так на меня влияет… или особая, чуть пьянящая атмосфера номера, когда полумрак мягко скрывает всё от посторонних глаз, а за закрытой дверью мир сужается до нас двоих, наполняясь густым, почти осязаемым теплом.

Я всё-таки делаю то, что он просит. Медленно, будто проверяя собственные границы, подхожу так близко, что между нами остаётся только тонкая полоска воздуха, насыщенная его теплом, терпким ароматом вина и едва уловимым мужским запахом.

— Молодец, — рокочет он, низко и удовлетворённо, и этот звук отзывается вибрацией где-то глубоко внутри. — Теперь сними это.

Щёки вспыхивают, как будто меня обдало жаром. Раздеться перед ним? Мысль сама по себе заставляет сердце биться в висках, а кожу — покрываться мурашками. Это именно то, чего я боялась — того момента, когда между нами что-то случится, и уже невозможно будет сделать вид, что всё по-старому.

— Не стоит. Работа в приоритете, — мой голос звучит тихо, почти теряется в густом воздухе между нами.

— Мне что, сорвать его с тебя самому? Или ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо так? — каждое слово ложится на кожу раскалённым прикосновением, медленно растекаясь по телу и оседая опасным жаром внизу живота.

Кажется, даже пальцы на ногах заныли от напряжения. Никто и никогда раньше не говорил со мной так — прямо, дерзко, без малейшей завуалированности.

Я выбираю… остаться. Пальцы сами сжимаются в кулаки, словно пытаясь удержать хрупкий контроль, и я делаю крошечный вдох, чтобы не утонуть в этом взгляде. Мне кажется, что ещё миг — и он просто заберёт то, что хочет, не дожидаясь моего согласия.

Во мне одновременно вскипает желание взбрыкнуть, послать его подальше… и такая же сильная, безумная жажда сорваться, наброситься на него, почувствовать его силу. Но я не делаю ни того, ни другого. Я выбираю третий путь — тот, от которого сердце стучит в горле.

Медленно, словно во сне, я нахожу молнию сбоку и начинаю расстёгивать её, не отводя взгляда от Жигулина. Каждое движение будто обнажает не только тело, но и душу. Что мы творим? Я ясно понимаю — у этого обязательно будут последствия. Возможно, те, что ранят. Но отказаться и уйти сейчас — выше моих сил.

За последние дни я слишком много думала о нём. Слишком часто ловила себя на том, что прокручиваю в голове… именно это. Нет, я не из тех, кто легко отдаётся первому встречному. Но когда напротив тебя стоит мужчина, от одного взгляда которого тает самоконтроль, и он давит, тянет, манит — сказать “нет” кажется просто невозможным.

Он шумно вдыхает, когда я поднимаю руки, стягивая платье через голову. В этот момент бутылка с его вина глухо ударяется о пол. Я даже не успеваю полностью освободиться от ткани, как Антон резким, нетерпеливым движением притягивает меня к себе и наклоняется… Его губы находят мой живот, оставляют горячие поцелуи, и в следующее мгновение я ощущаю влажный, дразнящий след его языка.

Я отбрасываю платье в сторону, руки сами ложатся ему на плечи — и только это удерживает меня на ногах. Колени предательски подкашиваются, и я понимаю, что если