Развод. Ищу женщину с ребенком - Марина Вуд

и наковальней. Точнее, между сыном и Дарьей. Сейчас между ними происходит не просто диалог, а настоящее столкновение двух таких разных и в тот же момент похожих миров. Я стараюсь держать баланс между чувствами к сыну и ответственностью перед Дарьей.

Левой пяткой ощущаю, что впереди меня ждут нелегкие дни.

Саша то и дело спорит с матерью. Из него так и прет собственное мнение, и он, как ошалелый, защищает свою точку зрения.

Диву даюсь, как же он на меня сейчас похож!

В свою очередь Даша все время осаживает сына и высказывает свое понимание вещей.

Я понимаю, что в этом семейном споре мне необходимо выступать Швейцарией. То есть придерживаться нейтралитета, чтобы не оказаться виноватым во всех смертных грехах. И мне снова хочется покурить.

— А бабушка говорит…

— Мне всё равно, что говорит твоя бабушка. Я твоя мать, и ты должен слушать и слышать в первую очередь меня, а не всяких там родственников.

Напряжение растет, словно электричество в воздухе перед грозой.

Мои внутренние мысли переплетаются с происходящим за столом. Я осознаю, что нужно найти правильные слова, чтобы выровнять ситуацию и примирить их:

— Все-таки какое вкусное у тебя вышло жаркое, — говорю первое, что приходит в голову. Хотя нет. Вру. Первыми туда приходят маты, но я сдерживаю себя, как могу.

Даша оглядывается на меня с некоторым раздражением, а Сашка подрывается с места:

— А он пускай вообще уйдет от сюда!

— Александр! — подлетает с места Дарья.

Вижу, как она обижено поджимает губы и вдруг ловлю себя на мысли, что я бы сейчас с удовольствием прижался к ним.

— Почему ты вообще сюда пришел? — резко спрашивает Саша. Взгляд его напряженно фиксируется на мне.

— Как ты смеешь так разговариваешь со взрослыми? — срывается Дашин голос.

— Я тебе больше не нужен? — чуть не плача спрашивает сын. — Тебе он нужен? — показывает в меня пальцем.

Взгляд Дарьи встречается с моим, и я вижу в ее глазах мучительную боль. И осознаю, что мне лучше действительно сейчас просто уйти. Так будет лучше для всех. Особенно для Сашки.

Демонстративно вытягиваю руку и смотрю на швейцарские часы на своём запястье:

— Уже половина восьмого, — говорю, пытаясь смягчить обстановку. — Мне действительно пора, — встаю из-за стола и иду в сторону выхода.

— Всего доброго, — насмешливо фыркает Саша.

Даша молча выходит за мной в коридор, а Саша уходит к себе в комнату.

— Извини, что так получилось. Я не понимаю, что с ним происходит.

— Серьёзно⁈ — смотрю на нее с легкой иронией. — Ты что, действительно не видишь, что это обычная ревность?

— Ревность?

— Самая что ни на есть. Это то патологическое чувство жадности, которое не лечится. Он тебя ко мне приревновал!

— Глупость какая! — всплескивает руками Дарья.

— Это для тебя глупость, а я его понимаю. Сказать стыдно. Смотреть больно. Вот он и бесится.

— Господи, меня даже муж никогда не ревновал. А тут сын.

— Ну и дурак твой муж! — делаю шаг на нее, от чего Даша упирается спиной о стену.

— Почему? — непроизвольно облизывает нижнюю губу, а мне хочет повторить все то же самое.

— Потому что не ревновал, — сглатываю, и в этот момент в моем мозгу снова выстреливает желание прижаться к её губам. Затем то самое желание опускается ниже, пробуждая во мне куда более прозаичную потребность.

Аррр! Что это со мной?

* * *

Слышу вибрацию телефона и нащупываю его под соседней подушкой. С трудом открываю глаза и смотрю на имя, которое высвечивается на экране: «Маша». Затем слышу настойчивый звонок в дверь. Сбрасываю вызов и, откинув одеяло, поднимаюсь на ноги.

Надеваю домашние шорты и выхожу в коридор. Смотрю на экран домофона и вижу свою бывшую жену.

Не понял. Поворачиваю замок и резко распахиваю дверь. Мария стоит с какой-то бумажкой в руках.

— Каким ветром? — приваливаюсь к стене и тру сонные глаза в надежде, что это дурной сон.

— Попутным, — фыркает в ответ. — Может пустишь? Разговор есть, — поджимает губы.

— Могла бы по телефону поговорить.

— Так я тебя набирала. Ты трубку не берешь.

Делаю шаг вглубь квартиры, пропуская Марию вперед. Она проходит мимо меня и, словно случайно, задевает меня рукой.

— Тебя что, родители выгнали? Или в коробке с насекомым жить стало некомфортно? — ухмыляясь, смотрю, как она нагло садится на диван.

— Очень остроумно, — фыркает она. — Я к тебе с новостями. Вот, — она кладет на журнальный столик какой-то документ, на котором прикреплена чёрно-белая фотография чего-то непонятного.

— Что это?

— Это результат УЗД.

— И? — беру в руки листок и морщусь, глядя непонятные мне термины.

— Что, и? — Маша выжидающе смотрит. — Ты прикалываешься или вправду не понимаешь?

— Не понимаю, — швыряю обратно на стол.

— Я беременна, Влад.

Её слова приводят меня в легкий ступор. Вот это новость.

— Поздравляю! Кто счастливый отец?

— Ты издеваешься? — подскакивает на ноги.

— По-моему это ты издеваешься, — отвечаю и шагаю в сторону кухни. Достаю из холодильника бутылку минеральной воды, откручиваю крышку и делаю прямо с горла несколько больших глотков.

— Это твой ребенок, Влад! — поворачиваюсь на ее голос. Мария подходит ко мне ближе.

— Докажи.

— По срокам всё сходится.

— Я не верю ни тебе, ни этой бумажке, — сердце начинает колотиться, кровь разгоняется по венам, и я только лишь исключительно бешеной силой воли подавляю в себе желание вышвырнуть её за дверь.

— И как мне это доказать? — она облокачивается задницей на столешницу.

— Меня устроит ДНК-тест, — с грохотом ставлю бутылку на стол. — В независимой лаборатории. И чтобы материал брали при мне.

— Но срок очень маленький. Я против таких сложных манипуляций. Это может навредить ребенку.

— Тогда после рождения сделаем. Если окажется, что ребенок мой, то я его признаю.

Мария делает паузу и подходит ко мне вплотную:

— Ты знаешь, что до рождения и еще три года после ты обязан обеспечивать и меня и ребенка, — её интонация становится мягкой.

— Не бойся. Голодной не останешься. На жизнь хватит, — говорю с ней жестко.

— А еще до рождения ребенка нас не разведут.

Да, малять! От злости