Джилл Брейди - Соло для любимого

— Ты действительно хочешь быть со мной? Ты на самом деле влюблен в меня?

— О, Бранда, дорогая, разве ты этого не видишь? Разве ты этого не почувствовала? С тобой все иначе. Меня теперь, в сущности, не беспокоит, сделаю ли я с тобой пластинку. Гораздо важнее остаться с тобой наедине.

В момент блаженного расслабления Бранда восприняла эти слова в порядке вещей. Однако знала, что завтра оценит совсем по-другому. В любом случае она желала докопаться до истины: действительно ли ее голос может очаровать миллионы людей. Да, она стремилась очутиться однажды наверху. Но она также хотела сохранить Оливера.

В правдивости его слов Бранда не сомневалась. Она верила в чувство Оливера. Этот рот, руки, прекрасное тело, которое сделало ее счастливой, не могли лгать.

— Завтра вечером в Нью-Йорке. — Бранда улыбнулась Оливеру. — Как чудесно жить!

— Куда ты запропастился? Где ты был все это время? — Салли стояла в дверях своего номера, когда Оливер возвратился ночью в отель. На ней был только белый атласный халат. Она нервно курила. Глаза гневно сверкали.

Он улыбнулся:

— Мне жаль, что я вернулся в отель слишком поздно, мамочка.

Салли не приняла его иронии. С яростью она набросилась на Оливера:

— Я ждала тебя после выступления. Потом поехала в отель, где в баре выслушивала болтовню двух идиотов. Где же ты пропадал, Оливер?

— Салли, ты хочешь сейчас, в три часа утра, устроить мне сцену? Мне не до того.

— Утром в девять уходит моя машина в Лос-Анджелес. Когда ж мы успеем переговорить?

— Не знаю, о чем нам следует переговорить, Салли. Не злись на меня, но я смертельно устал.

Оливер прошел к своему номеру на противоположной стороне коридора и вставил в дверь ключ. Когда он открыл, Салли последовала за ним.

— От чего же ты смертельно устал? — Салли пытливо посмотрела в его лицо. — Чем ты занимался, Оливер?

Он вздохнул, снял пиджак и бросил его на кресло.

— Если это допрос, то давай отложим его до следующего раза, — попросил Оливер.

Салли с силой топнула ногой, чуть не вывихнула ее и чертыхнулась.

— Ты самый подлый тип из тех, кого я встречала. Почему ты оставил меня одну в этом идиотском городе?

— Не преувеличивай, Салли. И, ради Бога, не драматизируй все и вся. Разве твои фанаты не задержали тебя надолго после концерта?

— Ах! — Салли в ярости бросила сигарету на ковер. — Этот Сан-Франциско как болезнь!

— Однако ты имела успех на обоих концертах. Что тебе еще надо? А завтра в Лос-Анджелесе определенно будет еще лучше.

— Без тебя меня ничто не радует.

— В самом деле? — Оливер, усмехаясь, приподнял бровь. — Для меня это новость. А как же тогда тот случай с Ральфом?

— О Боже, — фыркнула она. — Ты опять начинаешь об этом! Ты что, вообще не можешь забыть этого ничтожного слизняка?

— Безусловно, его не воодушевит, если он узнает, что был, оказывается, только слизняком, — заметил Оливер.

— А как иначе назовешь его? Ты знаешь, что я, в сущности, хотела лишь тебя, Оливер.

— Пожалуйста, только не объясняйся мне теперь в любви, Салли. — Оливер усмехнулся. — Ты знаешь, что поезд ушел. Уже давно между нами ничего нет. Зачем, скажи, реанимировать труп?

— Кого ты встретил сегодня вечером? — не сдавалась она.

— А я и не знал, что это касается тебя, Салли. Разве мы не договорились, что наша частная жизнь является личным делом каждого?

Женщина настороженно посмотрела на него.

— Ясно, здесь замешана девчонка. Где ты ее нашел? Что ты с ней делал? Она так же хороша в постели, как я?

— Возьми себя в руки, Салли. — Ярость теперь охватила Оливера. — Это тебе не идет. Ты все же весьма разумная девочка, которая умеет справляться с жизнью и знает, как следует себя вести.

— Ты будешь мне указывать, когда я выпадаю из роли, а когда нет? Что ты себе, собственно, воображаешь?

— Ничего, — сказал Оливер. — У меня, помимо всего прочего, только одно желание — лечь наконец в постель.

— Разве ты только что не вылез из другой постели? — прошипела она.

— Достаточно, — твердо произнес он. — Даже если бы это было и так, Салли, это тебя не касается. Сбереги свои силы для завтрашнего дня. В Лос-Анджелесе ты будешь нарасхват.

— Мне плевать на карьеру, — закричала женщина. — Мне плевать на весь шум, на хлопоты, которые с ней связаны. Я хочу спокойной жизни. Хочу иметь мужа и детей, дом где-нибудь в Лонг-Айленде.

— Не кажется ли тебе, что о своих планах на будущее тебе следовало бы говорить с кем-то другим?

— Оливер, все не могло пройти. — Голос Салли стал вдруг нежным и ласковым. — Ты же знаешь, я всегда хотела только тебя.

— Лучше всего будет, — возразил он, — нам закончить этот разговор. — Он ни к чему не приведет. Завтра я возвращаюсь в Нью-Йорк.

Салли изумленно уставилась на него. Затем ее снова прорвало:

— Ты хочешь оставить меня одну в Лос-Анджелесе? Ты действительно это задумал? Ты не можешь так со мной обойтись, Оливер!

— Не знаю, зачем я тебе там нужен. Кроме того, там будет Томас, твой менеджер, который с удовольствием возьмет на себя все хлопоты.

Она зло рассмеялась:

— Да, Том с удовольствием взял бы меня.

— О'кей, это твоя проблема, Салли. А мне крайне необходимо возвратиться завтра в Нью-Йорк.

— Зачем, Оливер? Что стряслось? Ты же говорил, что будешь сопровождать меня в Лос-Анджелес.

— Обстоятельства изменились, Салли. Подумай немного об этом. А сейчас будь хорошей девочкой и ступай спать! Сон тебе крайне необходим. Я знаю, что концерты здесь требуют большого напряжения.

— Позволь мне этой ночью остаться у тебя. Я ничего не хочу, только ощущать твое тело. Мне иногда бывает так холодно.

— Нет, Салли. — Оливер отрицательно покачал головой. — Ты знаешь, к чему это приведет. Мы не должны начинать все сначала. Что прошло — то прошло.

— Вот уж никогда не предполагала, что в один прекрасный день ты меня так отошьешь, — пробормотала она.

— Я считаю, что мы по-дружески прояснили некоторые проблемы. Пусть это так и останется, Салли.

— Здесь существует еще кто-то, я чувствую. — Салли попыталась справиться с рыданием. — В этом вопросе я никогда не ошибалась. Ты не одурачишь меня.

— Я не собираюсь тебя дурачить, Салли. Прежде всего, я не хочу сегодня ночью дискутировать на эту тему. У нас обоих завтра кое-какие дела. Мы должны поспать пару часов.

— О'кей, я понимаю. Однако наш разговор не окончен. Разве я не имею на тебя никаких прав? — Неожиданно она перестала всхлипывать.

— Салли, пожалуйста. Я знаю, у тебя превосходный голос. Но не злоупотребляй им, ради Бога, сегодня ночью. Мы не одни в отеле. Я хотел бы избежать проблем.