Джилл Брейди - Солги, если любишь!

— Послушай, я хочу, чтобы ты была со мной. Я не отдам тебя никакому ньюйоркцу. Такого не произойдет, Джильда.

— Я тоже никуда не хочу от тебя уходить. Но я должна была тебе все сказать. А кольцо я Джерому верну. И, естественно, мне придется с ним объясниться.

— С этим можно не тянуть. Позвони ему и скажи, что произошло.

— После стольких лет знакомства так просто это не сделаешь. Я должна с ним увидеться.

— Ты хочешь поехать в Нью-Йорк? Одна… без меня?

Джильда улыбнулась.

— Я много лет жила без тебя. И, как видишь, ничего со мной не случилось.

— Но теперь-то все по-другому. Или ты хочешь сказать, что я тебе не нужен, что ты и сама справляешься?

— Ты мне нужен, Дэн. Ты мне невероятно нужен. И ничего другого я сказать не хотела. Но я не могу ехать в Нью-Йорк с тобой. С этим я должна разобраться сама.

— Когда ты поедешь? — спросил Дэн.

— Еще не знаю. — Джильда нервно разминала кусочек хлеба, оставшийся на тарелке. — Пока еще не решила. Ты знаешь, это очень неприятно.

— Хочешь проверить наши отношения? Убедиться, что выдержишь жизнь со мной?

Джильда посмотрела на него.

— Тут нет никакой связи. Мне все уже ясно и не нужно времени для размышлений. Нужно только спокойно обдумать, как преподнести это Джерому. Не хочется причинять ему боль. Он не должен чувствовать себя оскорбленным. Ведь он, в сущности, отличный парень.

— Не сомневаюсь. Иначе ты не собиралась бы выйти за него замуж. Но раз уж ты придаешь такое значение кольцам, Джильда, тогда я тоже подарю тебе кольцо.

— Поговорим об этом в другой раз, — возразила она. — Это не к спеху.

Вечером Джильда пришла к Дэну. Он купил огромный букет темно-красных роз, которые очень живописно смотрелись в стеклянной вазе на круглом белом столе. В черно-белом металлическом канделябре, гармонично вписывающемся в общий интерьер, горели свечи.

— Сегодня подходящий день для шампанского, — сказал Дэн и исчез на кухне.

Девушка присела на черный кожаный диван, взглянула на гравюру Дали, висящую на противоположной стене. Дэну нравился этот художник, и вообще он предпочитал современное искусство.

Дэн быстро вернулся, держа в руках ведерко со льдом, из которого выглядывало горлышко бутылки шампанского и два высоких узких бокала.

— «Вдова Клико» хорошей выдержки, — прокомментировал он. — Не то что эта калифорнийская дрянь, которая только называется шампанским.

Джильда с улыбкой посмотрела на него.

— Ничего другого я от тебя и не ожидала.

— У меня очень простой вкус, — сказал Дэн. — Всегда только лучшее.

— Кто-то уже говорил такое до тебя.

— Ну и пусть! Я вовсе не стремлюсь быть оригинальным. Но мне нравится такой подход. — Он наполнил бокалы, протянул один Джильде и чокнулся с ней. — За чудесный вечер, — произнес он, усаживаясь на диван рядом с девушкой.

На ней было ярко-красное платье со смелым узким вырезом, который при каждом движении соблазнительно демонстрировал великолепно очерченную грудь. Короткий подол не прикрывал коленей. Дэн смотрел на нее и чувствовал, что безумно влюблен.

Они пили шампанское и обсуждали, как провести остаток вечера. Когда целовались, его прикосновения возбуждали Джильду…

— Как здорово, что ты никогда не носишь лифчиков, — сказал Дэн. Он не смог удержаться, и его рука проникла в вырез ее платья, лаская упругую обнаженную грудь.

— Может, стоит начать? — улыбнулась она.

— Ни в коем случае. У тебя лучшая на свете фигура, малышка. Мне постоянно хочется ощущать твою близость, днем и ночью. — Высвободив ее грудь, он стал жарко целовать напрягшиеся соски. И снова Джильда почувствовала возбуждение от прикосновений Дэна.

Они действовали на нее, как наркотик. Стоило принять самую малость, и она уже вся пылала, хотела ощущать его в себе целиком. Теперь рука Дэна осторожно продвигалась между ее бедер, и в этот момент с верхнего этажа обрушилась фортепианная музыка. Рука замерла на полпути, на его лице появилось выражение крайнего негодования.

Вирджиния исполнила вступление и завела: «Добра и тиха улыбка его…»

— Боже, только не это! Только не «Гибель любви Изольды»!

Он отодвинулся от Джильды, закурил сигарету. Девушка допила свой бокал. Вагнер действовал отрезвляюще. В определенные моменты не каждому по вкусу такая музыка.

— Похоже, твое письмо дало противоположный эффект. — Джильда тихонько засмеялась.

— Если бы она мне попалась! — прорычал Дэн. — Но она мне не откроет дверь, бесполезно даже пытаться. Не хочет меня видеть. И знает почему.

— Давай сначала съездим в китайский ресторан, — предложила Джильда. — А к нашему возвращению дама, может быть, угомонится.

Он тяжело вздохнул.

— Вагнер написал массу опер. Кто знает, на какой ее заклинит в следующий раз? Но завтра она снова кое-что найдет в почтовом ящике. И на этот раз я буду грубее.

Джильда, улыбаясь, погладила его по руке.

— Подумай о правовом аспекте.

— Плевать я на него хотел. Я не в состоянии больше выдерживать то, что она со мной вытворяет. И пусть знает об этом.

Девушка придвинулась к нему, скользнула в его объятия. Ее влекущий рот был настолько соблазнительным, что Дэн не устоял и впился в него поцелуем.

— Успокоился немножко? — спросила Джильда, оторвавшись от Дэна.

— Ах, детка, я так хотел все красиво устроить.

— Отложить дело еще не значит отказаться от него навсегда. А пока давай исчезнем ненадолго.

— При собственной квартире я вынужден постоянно где-то искать себе пристанище. — Он посмотрел на потолок. Кендэлл не умолкала.

Джильда встала и взяла Дэна за руку.

— Давай просто поужинаем у меня. Там нас не тронут ни Вирджиния, ни Вагнер.

Послеобеденное время Дороти посвятила Джерому. Он непременно хотел купить себе новый костюм, и она, естественно, поехала с ним к Барни на Седьмую авеню. Джером был из тех, кто быстро принимает решения, и сразу нашел то, что искал.

Потом они немного прошлись по Пятой авеню, хотели поужинать в одном из ресторанов Башни Трампа, но все было переполнено посетителями, и тогда они поехали в Гринвич-Виллидж.

Дороти любила этот район, откуда была родом. Она считала, что он сохранил всю свою романтичность и красоту, хотя модно было утверждать, будто он уже не тот. Но для нее это место оставалось самым красивым с Нью-Йорке.

Они ужинали в прокуренном ресторане. Горели свечи, играл джаз — он снова был здесь популярен. Перед едой выпили традиционный мартини и слушали рыдающий саксофон, от которого вибрировали бокалы на стойке бара. Джерому нравилась атмосфера этого ресторана в стиле сороковых годов. Все здесь было немножко старомодным, что привлекало и завораживало его.