Сэнди Мэдисон - А как ты играешь в любовь, чемпион?

— Если ты это себе представишь, — продолжал он невозмутимо, — то фотографии наверняка удадутся. Эти чувства отразятся на твоем лице и на всем твоем поведении. Ты будешь излучать совсем другое состояние, а не тупую злость и скованность, как сейчас.

— Ты наконец закончил? — осведомился с нетерпением Чарльз.

— Да, шеф. — Трефор сиял от радости. — Вы сами увидите. Сейчас дело пойдет.

Фрэнки с трудом сдержал улыбку.

— Мы можем продолжать? — спросила недовольно Гледис.

— Да, конечно, — ответил Фрэнки. — Задавайте, пожалуйста, вопросы.

— Итак, ваш отец давал вам мало денег? — спросила Гледис.

— Нет, этого сказать нельзя…

— Но денег вам все же не хватало, — закончила предложение Гледис. — Почему?

— У меня была подружка, которая очень любила ходить в кино и которая могла съесть огромное количество мороженого, — объяснил Фрэнки. — Я должен был прирабатывать. На мою подружку отец не хотел раскошеливаться.

— Вот как. — Гледис сделала вид, что хочет записать эти слова. Ей казалось, что ее разыгрывают, и поэтому злилась.

— Улыбайся, Гледис, — умолял ее Чарльз Карленд, смотря в камеру.

— Вспомни о том, как ты с ним познакомилась, Гледис, — напоминал Трефор о своем верном рецепте.

— Вы учились в колледже, Фрэнки? — Гледис заставила себя изобразить приторно-сладкую улыбку.

— Да, после колледжа я стал профессиональным спортсменом.

— Что же вам дал колледж? — продолжала она. — Профессиональным спортсменом вы могли бы стать и после окончания средней школы. — Теперь она заняла ту позицию, которую наметила себе. Гледис не очень увлекалась спортом. В ее глазах у спортсменов было очень одностороннее хобби, для которого не требовались фундаментальное образование, и уж тем более научная подготовка.

— Тогда меня бы не приняли на юридический факультет, — спокойно ответил Фрэнки. Он чувствовал, что Гледис втайне хотела выставить его в несколько комичном и даже примитивном свете. Но не обижался на нее за это.

— Юридический факультет? — переспросила она удивленно.

— Да, я изучаю юриспруденцию. Я начал учебу в Лос-Анджелесе. Там…

— Пересядьте-ка вон туда, в белые кресла, — прервал Чарльз разговор, который шел с таким трудом. — Подними свой бокал повыше, Гледис, — попросил он, как только они уселись. — А то отсюда он выглядит как огурец.

— И вкус напитка такой же, — ответила Гледис. — Это чистый джин.

— Бедная девочка, — единственное, что сказал Чарльз на ее жалобу. Гледис могла бы держать пари, что он вообще не понял, что она сказала, а лишь среагировал на ее недовольный тон.

— Итак, вы начали свою учебу в Лос-Анджелесе, — возобновила интервью Гледис. — И где же вы учитесь теперь?

— В Джейнсвилле, — ответил Фрэнки.

Трефор Ферхилд размахивал экспонометром почти у самого носа Фрэнки. В следующую минуту гример припудрил лоб и подбородок спортсмена. Затем один из осветителей передвинул поближе софит.

— Парни называются гримерами, потому что за их гримом не видно лиц, — пробормотал Эд Гуд так громко, чтобы Бенни мог его услышать. — То, что я вижу в мой видоискатель, это две маски. Ты стер гримом их лица, Бенни.

— Оставьте Бенни в покое, — потребовал Чарльз Карленд. Он сказал это, обращаясь ко всем, не глядя на Эда Гуда.

— Джейнсвилл? — спросила Гледис. Название города ей ни о чем не говорило.

— Маленький город на севере Флориды, — объяснил Фрэнки. — Хороший юридический факультет в университете. Я записался туда, когда заключил контракт с Мартинесом.

— Я боюсь, вам придется мне кое-что объяснить, — сказала Гледис. — Я не знаю, кто такой Мартинес, и не очень разбираюсь в контрактах спортсменов.

— Это он тебе еще все растолкует, Гледис! — засмеялся Чарльз. Он взял бокал из рук женщины и поставил его на низкий столик, стоявший перед ней. Затем положил обнаженную руку Гледис на спинку ее кресла и немного приподнял двумя пальцами ее подбородок таким образом, что ей пришлось смотреть прямо в глаза Фрэнки. — Оставайся так, — потребовал Чарльз и исчез за одной из неподвижно установленных камер.

Гледис стоило больших усилий не поворачивать голову в другую сторону. Фрэнки смотрел на нее сияющими глазами. Его взгляд был полон нежности. Гледис невольно подумала о его поцелуе.

— Видишь, Гледис, — прошептал ей Трефор. — Все удалось. На мой совет ты всегда можешь положиться. Я знаю, что тебе нужно.

Ее щеки пылали, когда Чарльз наконец нашел, что в салоне сделано уже достаточно снимков. Фотографы и осветители разобрали свою аппаратуру, и Фрэнки с Гледис побрели в сад.

6

Напряженность между ними немного разрядилась. Гледис больше не испытывала к нему злости. Она не могла бы точно сказать, когда она успокоилась, но почувствовала себя свободнее. Женщина засмеялась, вспомнив добрый совет Трефора.

Солнце спускалось к горизонту. На воде плавательного бассейна лежали розовые блики. Было еще очень тепло, но солнце уже утратило свою жгучую силу. В воздухе разливался пьянящий запах померанцев и роз.

— Какой аромат, — произнесла Гледис и глубоко вдохнула сухой воздух.

— Сказочный сад, по которому я так хотел гулять с вами, — сказал Фрэнки многозначительно.

— Не будем говорить об этом, — попросила она.

— Почему же? — осведомился мужчина и удивленно поднял брови. — У нас впереди еще целый уик-энд. Мы можем часами гулять в саду.

— Мне надо работать, — напомнила ему Гледис. Тут ей на помощь пришел Чарльз. Он дал указания, и Гледис продолжила свое интервью, а фотографы старались сделать как можно больше их снимков на фоне бассейна и парка.

Фрэнки объяснил Гледис, как он заключил контракт с Раулем Мартинесом, и она почти забыла о своем отвращении к спортсменам. Фрэнки рассказывал о слишком бурной жизни в Лос-Анджелесе, о тяжелых тренировках в «Орландо магикс», и Гледис поймала себя на том, что слушает его внимательно и с интересом.

В их разговор постоянно вмешивался Карленд, инсценируя все новые мизансцены, однако между ними уже завязалось нечто вроде дружеской беседы. У Гледис все время крутился на языке вопрос, который она просто обязана была задать Фрэнки, чтобы не лопнуть от любопытства.

— У меня не было времени подготовиться к нашему разговору, — начала она осторожно, чтобы не ломиться в открытую дверь. — Поэтому я почти ничего о вас не знаю. Но я не могу обойтись без вопросов о вашей личной жизни.

— Я с вами совершенно откровенен, — сказал Фрэнки и посмотрел ей пристально в глаза. — Задавайте ваши вопросы.