Натали Арден - Знак розы

Она нашла это платье в шкафу. По-видимому, оно принадлежало одной из бывших нянь. Это было длинное, плотно облегавшее фигуру платье темно-синего цвета с большими белыми пуговицами, полукруглым воротничком, широким поясом и манжетами. Таких платьев ей никогда не приходилось надевать. Но поскольку у нее с собой было совсем мало одежды, ей предложили пользоваться одеждой, которая была в шкафу. К счастью, одна из предыдущих нянь была одного с ней размера, хотя ее вкус в одежде очень отличался от вкуса Лилиан.

Принц был одет элегантно и в то же время с некоторой небрежностью. Его белоснежная тонкая рубаха соблазнительно облегала мускулистый торс, несколько верхних пуговиц было расстегнуто. Широкие черные брюки с идеально отглаженными стрелками плотно сидели на бедрах. Волосы были аккуратно причесаны. Он был чертовски привлекателен!

– Может, присядем? – учтиво предложил он, указывая на небольшой столик и два кресла у окна. – Я подумал, что ты захочешь чего-нибудь выпить перед ужином.

– А где остальные? – испуганно спросила она.

– А остальных нет. Мы здесь одни, – ответил он, и таинственная полуулыбка скользнула по его губам.

– Я ничего не понимаю, – после короткой паузы сказала она и пожала плечами.

– Ты хорошо все понимаешь. – Его глаза лукаво блеснули, и, взяв ее руку, он поднес ее к губам. – Я пригласил тебя сюда, чтоб соблазнить. Я это делаю со всеми нянями.

По его глазам было видно, что он смеется над ней. Он снова дразнил ее, но на этот раз она не поддастся. Она отдернула руку и оглядела комнату, залитую мягким светом ламп, висевших на стенах. Вдоль одной стены тянулись книжные шкафы, перед которыми стояло несколько маленьких игральных столиков. Посреди комнаты стоял большой бильярдный стол, а в конце виднелся роскошный камин, перед которым стояли два кресла и маленький кофейный столик между ними.

– Итак, начнем с напитков? – снова спросил он.

– Я думала, ты бросил пить, – сдвинув брови, сказала она.

– Правильно думала, потому что я собираюсь пить зеленый чай, – сказал он, указав на большой керамический чайник, стоящий на столике. – Если хочешь, присоединяйся ко мне. А нет, так я попрошу Густава принести тебе чего-нибудь покрепче.

Она посмотрела на него, все еще сомневаясь. Похоже, он продолжает подшучивать над ней.

– Я люблю зеленый чай.

Они прошли к столику и сели. Лилиан потянулась к чайнику, изящно взяла его в руки и стала наливать чай в тонкие фарфоровые чашки. Он насторожился и стал следить за ней. Обычно няни не позволяли себе браться за чайник, не дождавшись разрешения. Но она вела себя так, будто это она была здесь хозяйкой, а он – ее гостем. И как естественно и непринужденно она чувствовала себя в этой роли! Казалось, она находилась в хорошо знакомой и привычной атмосфере. Он нахмурился. Эта девушка была необыкновенной, и даже более того. Но что-то в ней будоражило и напрягало его.

Продолжая молча следить за ней, он пытался понять, как ей удалось так быстро проникнуть в его душу и совершить там переворот. Он не помнил, чтобы какая-либо женщина в прошлом вызывала в нем такую бурю самых разнообразных, противоречивых и необъяснимых чувств. Он знал, что не был отцом найденной сегодня в саду девочки, и все же провел полдня, ломая голову и пытаясь вспомнить каждую женщину, с которой он встречался, каждое свидание и каждый вечер, когда он мог напиться и не помнить, что делал.

Признаться, последнее с ним не случалось довольно давно. Но даже в прошлом, когда, грешным делом, с ним такое случалось, он все же никогда не терял бдительности. Он мог быть абсолютно уверен, что девушка, называющая себя его Тайной Возлюбленной, не заявится к нему с ребенком на руках. Потому что такой девушки в его жизни никогда не было.

И все же, когда Лилиан с упреком и недоверием смотрела на него, он начинал сомневаться и напряженно рыться в памяти. Так или иначе, его душевное равновесие заметно пошатнулось еще с того момента, когда, проснувшись в беседке, он увидел ее рядом. Она явилась как сладкое наваждение, как сказочная фея, как воплощенная мечта…

Впрочем, все это ерунда. Ему не раз приходилось иметь дело с женщинами, так что он справится как-нибудь и с ней.

Он взял чашку с чаем, поднял ее и с насмешкой провозгласил:

– За любовь и красоту!

Ее глаза вспыхнули. Она тоже подняла свою чашку.

– За честность и прямоту!

Он сделал первый глоток и захлебнулся.

– Лилиан, – начал он предупреждающе, – ты слишком красива для того, чтобы тратить свое время на придирки.

Придирки! Она поставила чашку, откинулась на спинку кресла и спокойно посмотрела на него.

– Я полагаю, что нам нужно кое-что уточнить. Насколько я поняла, ты пользуешься устойчивой репутацией повесы. Но хочу предупредить, что я не собираюсь играть в твои игры. Я здесь не для твоих потех.

Ей показалось, что она сказала это довольно уверенно. Однако ее чувства говорили совсем о другом. Каждый раз, когда она смотрела на него, ей казалось, будто почва начинает ускользать у нее из-под ног. Его глаза насмешливо блестели, но за этим блеском скрывалось еще что-то. Она не знала, что это, но это заставляло ее задыхаться от волнения, теряться.

– Никогда не говори никогда, Лилиан, – посоветовал он тоном умудренного в мирских делах человека. – Рано или поздно обо всем можно договориться.

– Нет, – спокойно ответила она и медленно покачала головой. – Я так не считаю.

Он пожал плечами.

Они оставили эту тему и принялись болтать о пустяках. Через некоторое время в комнату вошел Густав и принес суп. Лилиан поприветствовала его улыбкой. Густав был высоким симпатичным мужчиной лет пятидесяти. Она впервые увидела его сегодня днем в детской, когда он пришел после разговора с Патриком, посвятившим его в курс дела. Лицо Густава светилось спокойствием и мудростью. Войдя в детскую, он сразу же направился к малышке, бережно взял ее на руки и стал с ней играть.

– О, похоже, у вас есть дети, – с улыбкой сказала ему Лилиан.

– Вы ошибаетесь, – ответил он. – Я никогда не был женат. Но у меня много племянников, так что я хорошо знаю, как обходиться с детьми.

Наблюдая за Густавом, она поняла, что может положиться на этого человека. Она видела, что он любит детей и разделяет ее заботу об этой малышке.

– Ужин подан, – сказал Густав и поставил супницу на большой стол, стоящий в центре залы.

Принц Патрик подал Лилиан руку, и они прошли к столу. Сервировка была неофициальной, но все же довольно шикарной: массивные столовые приборы из чистого серебра, хрупкий китайский фарфор, хрусталь, сверкающий при свете ламп. Густав разлил суп по тарелкам и вышел.

– У тебя замечательный камердинер, – сказала она, когда Густав покинул комнату.