Джанет Маллани - Скандальная связь

— Ну я, конечно, очень рада тебя видеть, однако почему ты пришла только сейчас? Столько лет прошло… пятнадцать? Да, пятнадцать…

Я делаю глоток, обдумывая ответ. Я могла бы сослаться на то, что мы когда-то поклялись в вечной дружбе, но рано или поздно пришлось бы признать, что у моего визита есть весьма меркантильные или по меньшей мере приземленные причины. Кроме того, ни Клер, ни Лиззи не искали встречи со мной ранее, хотя Клер занимала столь высокое положение в обществе, что могла якшаться с кем угодно вне зависимости от репутации. Лиззи, насколько я помню, замужем за каким-то священником и поэтому, возможно, больше озабочена внешними приличиями.

И я решаю перейти прямо к делу:

— Я ищу покровительства вашего сиятельства.

— Моего покровительства? Зачем? Я думала, ты неплохо обходишься… м-м… покровительством мужчин. Даже Дэхолт сказал, что не мог бы позволить себе тебя содержать. Нет, конечно, я бы ему не дала — я слежу за тем, чтобы он занимался домом.

Мне вовсе не хочется рассказывать ей про Бишопа и про то, что его слова не дают мне покоя. Клер, вне всяких сомнений, знает про нас с Чарли, потому что нас нередко видели вместе в разных фешенебельных местах и в газетах писали о «широко известной миссис У. и юном мистере Ф.»

— Понимаешь, Клер, дело в том, что мои лучшие дни миновали, а так как вопрос о замужестве не стоит, то мне нужно искать другую работу.

— Ага. — Она воодушевленно улыбается. Я вспоминаю, что она всегда любила строить планы — это же она организовала мой побег. Она делает знак лакею, который стоит у двери.

На миг меня пронзает страх: неужели она хочет вышвырнуть меня из дома?! Но нет.

— Питер, пожалуйста, спросите у миссис Баглглос, не желает ли она к нам присоединиться. И принесите с кухни лук.

— Как его приготовить, миледи?

— Просто нарезать. И горячей воды принесите, нам нужен еще чай.

Она что, свихнулась?

— Ты должна раскаяться, — заявляет она, когда лакей уходит, — а Лиззи сделает все остальное.

— Но я не чувствую раскаяния! Почему-то Чарли никто не предлагал раскаяться, а я должна о чем-то сожалеть? Слушай, а Баглглос — это новая фамилия Лиззи? Смешная какая, и она явно не благоволит ко мне, так что я лучше не буду ее трогать.

Клер поглаживает спаниеля, который, забравшись ей на колени, не сводит с нее влюбленных глаз.

— Лиззи овдовела и теперь служит у меня секретарем. Она проявляет изрядное рвение, помогая благородным дамам, которые попали в затруднительное положение, — она же сама такая.

— Ну, не думаю, что у меня подходящий случай, говорю я с сомнением, — я ведь не благородная Дама. Мне, наверное, лучше податься к отцу и выклянчить роль в его труппе.

— Как хочешь, — пожимает плечами Клер, ясно давая понять, что ждет, что я сделаю все, что мне скажут. — Однако немного раскаяния в своей порочной жизни — и Лиззи станет гораздо сговорчивей. Она такая поборница добродетели… Тебе лучше начать представление.

— Очень хорошо, я ведь актриса! А зачем тебе лук?

Она бросает на меня пристальный взгляд, словно бы спрашивая: «Давно ли ты выходила на сцену, Софи?»

Как ни странно, от дальнейшего представления я получаю удовольствие. Единственный минус в том, что Клер залила меня розовой водой с ног до головы, чтобы скрыть запах лука, а собаки принялись громко чихать.

Когда Лиззи входит в гостиную, я полулежу на диване, а Клер суетится рядом и сует мне под нос флакон нюхательной соли.

— Боже, она не в себе! — восклицает Клер.

— Ах, какой же я была порочной, распущенной! — заливаюсь я «луковыми» слезами.

Собаки, кажется, решили, что розовая вода испортила все удовольствие от мягкого дивана, и бегут к Лиззи, чтобы выяснить, как пахнет она.

— Это еще что такое? — с подозрением спрашивает Лиззи.

— Лиззи, ты и сама прекрасно понимаешь, о чем мы говорили, — замечает Клер.

— Да?

Я украдкой бросаю взгляд на Лиззи. Она стоит почти так же далеко, как лакей. Она скрестила руки на груди, и на лице ее выражение недоумения. Что ж, могло быть хуже.

— Как мне вернуть потерянную честь?! — рыдаю я. — Ведь это невозможно!

— Лиззи, мы должны ей помочь, — заявляет Клер.

— Да, но… — Лиззи приближается, сопровождаемая собаками. — Софи, дорогая моя, мне жаль, что ты в таком положении. И что это мы подтолкнули тебя на путь падения, когда в юности помогли тебе бежать. — Собака чихает, а вслед за ней и Лиззи. — Фу! Откройте окно! Ты ведь плачешь от лука.

Я откладываю зловонный овощ и сморкаюсь.

— Нам никогда не удавалось обвести тебя вокруг пальца, Лиззи. Боюсь, я в самом деле не чувствую раскаяния, но я не хочу больше быть куртизанкой. Я для этого слишком стара.

Лиззи подходит к письменному столу и достает увесистый томик в кожаном переплете, распухший от вложенных в него листочков и закладок-ленточек. Они с Клер склоняются над книгой.

— Что думаешь насчет этого? Нет, не пойдет. Софи слишком хорошенькая, а у его светлости блудливый взгляд.

— О чем вы говорите?

Как это на них похоже! Типичная сцена: Клер и Лиззи обсуждают мою судьбу поверх моей головы.

— Ты умеешь шить? — спрашивает Лиззи. — Любишь детей?

— Да, конечно, умею, Льюишем учила нас. А детей — нет, не люблю.

На меня устремлены два ледяных взгляда. Я понимаю с запозданием, что это было чересчур смелое заявление в обществе двух гордых матерей.

— Но я встречала детишек, которые мне очень нравились, — примирительно добавляю я. — Вы же понимаете, в моих кругах дети рассматриваются как нежелательное явление, и их редко встретишь.

— Как ужасно, — говорит Лиззи.

— Ну вы же не предлагаете мне стать гувернанткой! — Я от души смеюсь, хоть глаза у меня до сих пор слезятся от лука.

— Ты после школы прочла хоть одну книжку? — уточняет Лиззи.

— О, и не одну. Куртизанкам часто приходится коротать часы ожидания.

— Пожалуйста, избавь нас от этих деталей, — кривится Лиззи. Она вновь оседлала любимого конька.

— У тебя всегда был очень красивый почерк, — одобрительно вставляет Клер. — Ты пела, и на фортепьяно ты играла хорошо.

— Я до сих пор пою.

Хоть и не те песенки, которые могли бы прозвучать в гостиной графини Дэхолт.

— Если ты устроишься гувернанткой, тебе понадобятся хорошие скромные платья. — Лиззи с отвращением разглядывает мое самое целомудренное дневное платье. — И придется прикрывать грудь. Ну хотя бы одно хорошее платье, — конечно, не такое, как это, оно слишком открытое, — на случай, если тебя пригласят отобедать с семьей. Ты должна выглядеть респектабельно, Софи.