Рут Валентайн - Хрустальная туфелька

– Она любила меня, – твердо сказала Джоан, – я была ее сестрой.

Она провела языком по сухим губам. У нее уже кружилась голова от его безжалостных слов.

– Она не обязана была любить свою сестру, Джоан, – жестко произнес он. – Она даже могла не любить своего мужа. Ведь Нэнси не любила Брэндона, не так ли? Не любила? – громко повторил он свой вопрос. Это был рык льва, защищающего свою территорию. – По сути, Брэндон был для твоей сестрицы ходячей чековой книжкой.

– Андерс, прошу тебя, хватит! – взмолилась Джоан.

Она хотела, чтобы он не портил ей те несколько добрых воспоминаний о сестре, которые сохранились в ее памяти. Ведь все остальное было крайне неприятным. Джоан не могла признаться даже самой себе, что Нэнси презирала ее за неумение жить. Нэнси, правда, вкладывала свой смысл в эти слова.

– Нэнси хотела иметь красивые дорогие машины, роскошный дом, прислугу и вести светский образ жизни, – продолжал тем временем Андерс, игнорируя явное нежелание Джоан слушать его. – И я уверен, что она хотела того же самого для своей дочки.

– Моя сестра хотела бы видеть меня опекуном Джойс, – настойчиво повторила Джоан, но отсутствие уверенности в собственном голосе испугало ее. – Ты все понял неправильно, Андерс.

– Неужели? И в чем же я не прав, по-твоему?

– Во всем, – прошептала Джоан, нервно теребя пальцами концы пояса халата.

Она понимала, что никогда не признает, какими на самом деле были ее отношения с сестрой, и мысленно проклинала Андерса за то, что он затронул ее самое больное место. Нэнси не любила Джоан, более того, она просто презирала свою старшую сестру. Но самое ужасное состояло в том, что Нэнси вышла замуж за Брэндона из-за денег. Если эта правда когда-нибудь выйдет наружу, если она, Джоан, признает это вслух, то ей не устоять перед Рейнерами в суде, который будет решать спор об опекунстве над Джойс. Они получат в свои руки такой козырь, что ни один суд не поверит в ее бескорыстные мотивы. Погибшая сестра, мол, была охотницей за чужими деньгами, и эта туда же метит. И она больше никогда не увидит свою племянницу. Это ясно, как божий день.

Андерс мог, конечно, быть рычащим львом, но и Джоан могла стать львицей – сильной, смелой, способной на все ради защиты дорогих ей существ. Джоан решила, что не признает правду даже под пыткой и унесет с собой в могилу слова сестры о том, что она вышла замуж за Брэндона Рейнера из-за его богатства. Если надо, будет лгать не краснея. Джойс нужна она, Джоан, и никто другой.

– Нэнси любила Брэндона, – твердо произнесла она.

– Это она сама тебе сказала?

Глубоко вдохнув сквозь сжатые до боли зубы, Джоан оторвала взгляд от пола и, пересилив себя, посмотрела прямо в глаза Андерсу.

– Да, Нэнси говорила мне, что любит его, – солгала она не моргнув глазом. – Она любила твоего брата, и его деньги не имели к этому никакого отношения. Я абсолютно уверена, что…

– Прибереги этот вздор для кого-нибудь другого. – Глаза Андерса были прикрыты, и он выглядел немного уставшим. – Пора ложиться спать.

– Ты, кажется, хотел поговорить, – напомнила ему Джоан.

Она вышла следом за ним из ванной, гадая, чем вызвана такая резкая смена в его поведении. Джоан приготовилась к словесной баталии и уже ощущала прилив сил для предстоящей борьбы. Но Андерс, к ее удивлению, был, очевидно, настроен иначе, он выглядел изнуренным.

– Я думала, мы продолжим наш разговор, – робко повторила она. – Я ведь для этого приехала сюда. Нам надо уладить кое-что.

– Мы займемся этим, но не сейчас. Время позднее, и ничего толком мы сейчас не сможем решить. Мы оба устали после тяжелого дня. Вот, возьми. – Он протянул ей белоснежную мужскую сорочку. – Я всегда держу записную в своем кейсе. Можешь использовать ее вместо пижамы.

– Андерс?

Обратившись к нему, Джоан уже поняла, что не дождется ответа. Его апатия нервировала ее, и, хотя ей не хотелось признаваться в этом, она почему-то предпочитала иметь дело с сердитым, непредсказуемым человеком, к манере поведения которого она уже стала привыкать.

– Время спать, Джоан. Можешь занять главную спальню. Я лягу в соседней.

4

Казалось, она должна была чувствовать себя неловко и неуютно, ночуя в одном номере с мужчиной, который год назад жестоко разбил ей сердце. Но сейчас все мысли Джоан были обращены к ее погибшей сестре, поэтому все остальное отошло на задний план.

Переодевшись в ванной в его сорочку, она вышла в холл и направилась в отведенную ей спальню. Путь ее лежал мимо комнаты, в которой находился Андерс. Дверь была открыта, и Джоан увидела, что он уже лежит на кровати, подложив руки под голову. Лицо Андерса выражало страдание, и Джоан подумала, что он скорбит о погибшем брате.

– Спокойной ночи, – сказала она, но ответа не последовало.

Джоан прошла в свою спальню и тихо прикрыла дверь. Когда она легла в постель и выключила свет, сразу заснуть и забыться ей не удалось. Мысли незаметно унесли ее в прошлое, и это немного приглушило боль от случившейся трагедии.

Она отвлеклась от беспутной жизни, которую вела Нэнси, и в ее памяти возникли две маленькие девочки. Нэнси, которую Джоан хотела помнить, танцевала в ее воображении. Младшая сестренка вызывала сейчас у нее глубокое чувство жалости, и Джоан снова и снова окуналась в прошлое, когда жизнь казалась безоблачной и счастливой. Но внезапно ей стало страшно заглянуть туда и обнаружить, что та жизнь была не такой уж беззаботной и устойчивой. Прошлое напоминало о пустоте, которую она заново переживала сегодня.

Из ее груди вырвалось короткое рыдание. Джоан часто задышала, чтобы не разреветься. Она сдерживала их в течение восьми мучительных лет, долгого периода одиночества, когда надо было собрать волю в кулак, чтобы выстоять в этом жестоком мире.

Джоан давно поняла, что рыдать в подушку в ночной тиши бессмысленно, когда рядом нет никого, кто мог бы утешить, ободрить и помочь.

И сейчас она не собиралась расслабляться.

– Джоан? С тобой все в порядке?

Она кивнула и закрыла ладонью глаза, когда Андерс включил бра.

– Ты можешь плакать, если тебе хочется, в этом нет ничего плохого, – мягко произнес он.

Джоан покачала головой и глухо ответила:

– Слезами никого не вернешь.

– Кого ты имеешь в виду? – спросил Андерс и, не дождавшись ответа, сказал: – Ты ведь говоришь не только о Брэндоне и Нэнси, так? – Джоан опять промолчала, но он мягко задал следующий вопрос: – Что случилось с твоими родителями?

– Они умерли, – коротко ответила Джоан.

– Расскажи мне об этом.

Она уже собралась покачать головой и повернуться на другой бок, чтобы не терзать свое сердце, но что-то остановило ее. У нее вдруг возникла необходимость поделиться с кем-то своим прошлым.