Опасная беременность от миллиардера - Инна Стужева

и есть. И мы… даже планировали!

– Да?

– Да.

– Хорошо.

Но я вижу, что она мне совершенно не верит.

Тем не менее про аборт больше не упоминает. Ставит на учет и выдает направления на анализы, а также на ультразвуковое исследование. Выписывает некоторые таблетки для снятия тонуса, так как именно из-за него я испытываю тот самый дискомфорт внизу живота, который беспокоит время от времени.

Выхожу на улицу и медленно бреду по дороге, еще раз перевариваю информацию.

Как мне теперь быть? Смогу ли я продолжать учиться и работать? До родов допустим. А потом? Потом мне придется сидеть с малышом день и ночь, я не смогу никуда отлучаться.

Придется брать академический отпуск, просить у Юльки в долг. По-другому никак. А потом подыскивать какие-то подработки на дому.

При мыслях о сестре, о том, что придется все ей рассказать, по телу проходит волна страха.

Сразу же возникнет вопрос, кто отец. И что мне ей отвечать?

И тут же: нужно ли сообщать ему?

За все полтора месяца он никак не дал о себе знать лично мне.

По телефону с визитки позвонила его секретарь и он, опять же через юристов, заключил с Юлькиной фирмой контракт. Как выразилась Юлька, “на небольшую для такого человека сумму, но огромную по меркам нашей фирмы”. Юлька тут же получила прибавку к зарплате и повышение.

Несколько раз она пыталась выяснить, как мне удалось раскрутить на контракт самого Бергмана, о котором она столько наслышана, но я отмалчивалась.

Из Инстаграм и Твиттера я узнала, что Бергман из Калифорнии направился в Сент-Китс и Невис и сейчас находится там. Хотя последнюю неделю не отслеживала, чтобы лишний раз не расстраиваться, может успел переехать куда-то еще.

И вот теперь мне придется сознаться сестре. Как именно я заполучила такой выгодный для ее фирмы контракт.

А Бергман? Вдруг он тоже подумал, что я согласилась лечь с ним ради работы?

Эти мысли приходили в голову время от времени и расстраивали до слез. Но получалось, что он вполне мог так решить. А если и нет, какая разница? Если бы захотел, позвонил. Ну и что, что мы не обменивались личными телефонами? Уверена, узнать это для такого человека, как он, не проблема.

Но он не позвонил.

Я ждала, прекрасно понимая бессмысленность своих надежд. Потом перестала.

Раздается звонок. Юлька. Легка на помине.

– Жень, ты где? Я тут к тебе приехала, а никого дома.

– Уже иду, на работе задержалась.

– Жду.

Подхожу к подъезду.

Юлька нетерпеливо расхаживает вокруг лавочки с пакетом из местного супермаркета в руках. Вид у нее какой-то взъерошенный, если не сказать расстроенный.

– Наконец, Женя, что так долго?

Останавливаюсь рядом с сестрой.

– Где твоя машина?

– В ремонте, все расскажу. Пойдем.

Хватает меня под руку и тащит к подъезду.

Вообще, у Юльки есть второй ключ и она вполне могла бы подождать меня дома, но она частенько забывает его, потому что меняет сумки, как перчатки.

В молчании мы поднимаемся на нужный этаж и доходим до квартиры.

Пока я раздеваюсь, Юлька выуживает из пакета бутылку вина.

– Юль, что-то случилось?

– Пойдем на кухню.

Мы проходим по коридору, заглядываем в ванную, чтобы вымыть руки, располагаемся на кухне.

Я достаю еду из холодильника, Юлька занимается тем, что откупоривает бутылку.

– Юль, что случилось? – повторяю вопрос. Со своей новостью решаю повременить.

Юлька, наконец, справляется с крышкой, открывает бутылку и разливает вино по бокалам.

Берет в руки свой.

Я, естественно, не притрагиваюсь к выпивке, но она этого даже не замечает.

Жду.

– Женя, это провал! – возвещает, наконец, Юлька трагическим голосом и одним махом вливает в себя алкоголь.

– Юля, не пугай. Что происходит?

– Павел передумал на мне жениться!

– Как?

Я даже приподнимаюсь на стуле.

– Юля, как так? Платье уже заказано, и ресторан. И приглашения разосланы.

– Да, все это так. И тем не менее, он настроен решительно.

Юлька наливает себе еще и вновь залпом выпивает.

– Ничего не понимаю. Вот так, ни с того ни с сего, – продолжаю удивляться.

– Да, представь себе.

– Не может такого быть. Мне Павел казался таким адекватным.

Не так давно Юлька нас познакомила, так что я могу с уверенностью это утверждать.

– Вот именно, Женя, что казался. А на самом деле… Да, я поехала с Артуром на ужин. Ну и что? Это был служебный ужин. Мы коллеги! Павел же, оказывается, следил за мной, ворвался в ресторан и устроил скандал. Можешь себе представить?

– С трудом.

– Вот и я. Он мне такого наговорил. А потом выволок бедного Артура на улицу, и они подрались! Прямо у моей машины. Даже боковое стекло треснуло, и фара. В общем, сказал, что ему не нужна такая жена и он умывает руки.

– Какой ужас!

– Да я сама в шоке. Хорошо, ресторанная охрана их разняла. Ну, а машину я закинула в автосервис, тут у вас. А ты чего не пьешь? Давай, за компанию.

Я откашливаюсь. Похоже, теперь моя очередь удивлять Юльку.

– Не могу, мне нельзя.

– В смысле нельзя? Куда-то собираешься?

– Нет.

– Ну, тогда давай. Что еще за «нет». Хоть пригуби для приличия. А вот я напьюсь с горя.

– Юль, я беременна.

– А, ну тогда, конечно. Раз беременна, то ни капли!

Она кивает и подносит к губам следующую порцию. Но вдруг хмурится.

– В смысле беременна?

Замирает и смотрит на меня не мигая.

– В смысле беременна? Женя! Что за шутки?

– Это не шутки. Тест вчера показал. А сегодня я еще зашла в женскую консультацию и там подтвердили.

Сестра отстраняет от себя бокал и кладет локти на стол.

– Тааак. Интересненько. Кажется, я кое-чего не знаю. Точнее, я много чего не знаю. Можно сказать, совсем ничего. И… какой срок, можно полюбопытствовать?

– Почти пять недель.

– Хммм. А отец?

– Неважно. Он уехал, и я больше никогда его не увижу. Наверное.

Юлька вдруг вскакивает с места и в один шаг подходит к моему стулу. Упирает руки в боки и нависает надо мной. Про то, что пять минут назад хотела напиться, даже не вспоминает.

– Женя, сейчас же выкладывай все! И только попробуй юлить!

Запинаясь, рассказываю. Про то, как Бергман мне понравился еще на лекциях, и как потом он обратил на меня внимание в ее образе.

– Юль, но я не ожидала. Мы… предохранялись.

Юлька, злая, как фурия вначале, услышав имя Бергмана, неузнаваемо меняется.

– Бергман, говоришь, – тянет она и ее глаза загораются.

Я уже жалею, что все ей рассказала. Особенно, кто отец ребенка.