Шери Уайтфезер - Двое в стране любви

– Я – менеджер по розничной продаже и только что перешла на новую работу. Предполагаю через две недели к ней приступить.

– Какого рода розничная продажа?

– Дамские наряды. – Она снова вздернула подбородок. – Жалованье такое же, как и на прежнем месте, но льгот больше.

Вероятно, речь идет о медицинских льготах и о страховке, в которых она, без сомнения, будет нуждаться.

– Почему ты сменила работу? – осторожно спросил он. – Потому что будет ребенок?

– Нет. Магазин, в котором я работала, закрылся. У меня как раз был переходный период, когда мы приехали сюда в прошлом месяце.

«Сейчас у нее опять переходный период, – подумал он, – она беременна и не замужем».

Бобби прислонился к столу. Ему вдруг захотелось обнять ее, сказать, что она не одинока. Что он будет рядом. Но он остался на месте, упрямо охраняя собственный душевный покой.

– Как долго ты пробудешь в Техасе?

– Три дня. Я хочу снять комнату в мотеле, в городе.

– Можешь остановиться здесь. И я не жду, что ты оплатишь счет, – торопливо добавил он. – В конце концов, нам необходимо время, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию, все продумать.

– Благодарю, – ответила она и отвернулась к окну.

Он никак не ожидал увидеть Джулианн снова, да еще здесь, да еще напомнившей ему об их скоротечной, безрассудной страсти.

О вечере, когда мысль об использовании защитных средств даже не пришла ему в голову.

От внезапно раздавшегося телефонного звонка Бобби чуть не подпрыгнул, но обрадовался возможности отвлечься.

Звонил Майкл.

– Эй, извини меня, готов к разносу, я вроде как забыл о нашей встрече. Но могу подскочить в конюшню, если хочешь.

– Нет, все в порядке, я занимаюсь другими делами. – Он взглянул на Джулианн и вдруг подумал, не голодна ли она. – Я свяжусь с тобой позже.

Бобби повесил трубку и стал смотреть, как Джулианн мелкими глотками пьет воду. Он чертовски мало знал о будущих матерях, но слышал, что у них часто повышается температура и что они становятся страшно нервными.

Похоже, жара, у нее нет, но она решительно выглядела больной.

– Пойдем, – распорядился он, – я отвезу тебя в коттедж, Мария выделит тебе комнату.

– Хорошо.

Джулианн равнодушно улыбнулась ему, и совесть когтистой лапой вцепилась ему в грудь. Его учили, что, если мужчина вверг женщину в подобные неприятности, он обязан на ней жениться. Камерон, конечно, этому правилу не следовал, и Бобби не следовал бы тоже.

Для него невыносима была сама мысль о том, что ему нужно жениться. Еще раз.

Джулианн стояла рядом с Бобби у регистрационной стойки коттеджа, борясь с подступающей тошнотой. В сумке лежали крекеры с солью, но она не хотела привлекать к себе внимание.

– Проверь еще раз, – попросил Бобби Марию.

Латиноамериканка потыкала пальцами в клавиатуру компьютера и головой:

– Ничего свободного до следующей недели, сеньор Бобби. Нет.

Бобби поскреб рубашку на груди, и Джулианн только теперь поняла, что все номера в коттедже заняты как минимум на неделю вперед.

– Я могу снять комнату в городе, – сказала она.

Бобби повернулся и посмотрел на Джулианн, взгляд задержался на ее пока еще плоском животе.

– Не пойдет, тот мотель накрылся. Я что-нибудь придумаю.

Они постояли еще немного, Бобби хмурился, а Джулианн все внимательнее присматривалась к крекерам в своей сумочке, не зная, как справиться с тошнотой.

– Ты можешь остановиться у меня, – наконец сказал Бобби.

Джулианн была ошеломлена.

– Спасибо, это очень щедрое предложение.

Желудку вдруг стало легче, спокойнее.

Она не забыла Бобби, и теперь он стал еще важнее для нее.

Потому что под сердцем у нее его ребенок.

Ребенок, которого она любила.

– Обещаю не быть в тягость, – сказала она.

Он пожал плечами:

– Об этом не беспокойся, я поживу у Майкла, у него хватит места.

Джулианн вздрогнула – опять вернулась тошнота.

– Где твой багаж? – спросил он, отводя ее от стойки.

– В машине, я взяла напрокат. – Она все-таки полезла в сумочку за крекерами.

Бобби взглянул на нее:

– Если ты голодна, я пришлю тебе что-нибудь съестное.

– Крекеры успокаивают мой желудок, – призналась Джулианн, прикладывая огромные усилия, чтобы выглядеть лучше, чем она себя чувствовала. – По большей части, точнее сказать.

Бобби неловко переминался с ноги на ногу.

– Тогда я сообщу в группу обслуживания, чтобы принесли в хижину что-нибудь соленое.

– Спасибо.

Он подошел ближе, и она ощутила его запах, теплый, лесной аромат.

– Прости меня, Джулианн.

– За что? – «За то, что сделал меня беременной? За то, что не использовал презерватив?»

– Мне просто очень жаль, что ты нехорошо себя чувствуешь.

Она благодарно вздохнула.

– Это от климата. Мне говорили, это проходит.

– Я тоже такое слышал. – Он остановился, дожидаясь ее. – Едем ко мне. Это немного в стороне от дорожек для гостей.

– Это хорошо.

Она села в свой седан, а он влез в свой грузовик.

Дорога к его домику была узкой и трудной. Джулианн затолкала в рот очередной крекер и выдержала все ухабы.

Наконец они добрались до примитивного бревенчатого строения, уютно притулившегося на склоне холма. Джулианн вышла из машины и полной грудью вдохнула чистый, свежий воздух. Рядом взлетела большая желтая бабочка, и на мгновение ей представилось, как маленький мальчик или девочка, с темными волосами и бронзовой кожей, бегает за бабочкой, играет на солнце.

«Мой ребенок, – подумала она, прикасаясь к животу. – Ребенок Бобби».

Она повернулась и заметила, что Бобби пристально наблюдает за ней.

Джулианн отвела взгляд и вытащила из машины дорожную сумку.

Он забрал ее у нее.

– А что случилось с зеленым чемоданчиком?

– Я же приехала ненадолго. Бобби открыл дверь.

Хижина оказалась отражением своего хозяина – уединенная и темная. Бревна, из которых были сложены стены, растрескались, деревянные полы покрыты ковриками в стиле навахо, мебель – полированный антиквариат, домашней выделки, но очаг чисто выметен.

В хижине было удивительно чисто. Безупречно.

– В этой хижине одна спальня, одна ванная. – Он показал ей кухню. – Сейчас в холодильнике найдется немногое, но я буду проверять, как он снабжается.

– Спасибо, Бобби, я очень признательна.

– Не стоит. – Он поставил ее дорожную сумку на кресло, покрытое воловьей шкурой. – Я бы хотел забрать с собой кое-какие вещи.

– Давай. – Чувствуя себя незваным гостем, она отступила назад и не осмелилась последовать за ним в спальню, хотя несколько следующих дней ей придется там спать.