Лианна Бэнкс - Запретное желание

— Вполне возможно. У меня та же история, только с вишневым пирогом. Я тебе рассказывал.

Ее глаза озорно сверкнули.

— Да, а вот я обожаю шоколадное печенье. Огромное, жирное, горячее.

Видимо, воображение рисовало Келли настолько манящие образы, что она закрыла глаза и голос у нее стал хриплым. Со стороны она выглядела так сексуально, что Брок почувствовал острое желание. Он подавил стон.

Келли закрыла коробку с любимым печеньем Роба и поставила на полку.

— Я лучше угощу им кого-нибудь.

— Не забудь о нем, а то у этого печенья есть все шансы превратиться в музейный экспонат.

Келли рассмеялась.

— Тонко подмечено. Давай поставим какую-нибудь музыку. Ты не против? Сегодня такой замечательный вечер. Не хочешь немного лимонада, чтобы запить «картонное» печенье?

— С удовольствием, — ответил он, принимая из ее рук стакан.

Келли вышла из кухни, и через мгновение по дому поплыла чувственная блюзовая мелодия. В другой ситуации он бы сейчас пил пиво или вино и переходил к завершающей стадии романтического свидания. Вместо этого он ест печенье в виде зверей и пьет лимонад, а вечером будет усмирять свою возбужденную плоть холодным душем. Брок невесело усмехнулся и покачал головой.

Сзади послышались шаги Келли. Она медленно подошла к Броку и остановилась у него за спиной.

— Я должна поблагодарить тебя, — вздохнула она.

— За что? — спросил он, поворачиваясь к ней. В лунном свете ее волосы казались совсем светлыми, а глаза большими и загадочными.

— Мне стыдно признаться, но все твои слова оказались правдой. Я поняла это в магазине. Я не могла дышать, не могла есть, — говорила она, и кончики ее губ нервно вздрагивали. — Не могла спать. Я ничего не могла делать. — Она глубоко вздохнула. — Знаешь, глубокий вздох — это неплохое начало.

Она была так очаровательна в своей беспомощности. Броку хотелось обнять ее, прижать к себе, сказать, что все обязательно будет хорошо.

— Спасибо тебе.

— Всегда пожалуйста, — ответил он и осушил свой стакан лимонада. — Ну, кажется, мне пора возвращаться в свой коттедж.

— Ты действительно этого хочешь?

Его сердце вздрогнуло.

— А что?

Келли пожала плечами.

— Наверное, это звучит смешно и по-детски, но я не хочу оставаться одна этой ночью.

— Хорошо, — сказал Брок. — И что же ты хочешь делать?

— Карты, «Монополия».

— «Монополия», — решительно ответил он. Если уж ему не удастся заняться любовью этой ночью, то по крайней мере он выплеснет энергию в игре.

Спустя полтора часа Келли устало покачала головой и посмотрела на Брока.

— Ты беспощаден, ты скупил все, — пожаловалась она. — Я почти обанкротилась. Где ты научился так хорошо играть?

— Когда мне было тринадцать лет, таким способом я добивался поцелуев, — сказал он, бросая кубик. — Я играл с соседскими девчонками. К концу игры все участки оказывались у меня в руках, и я позволял им выплачивать аренду в виде поцелуев.

— Ну ты и жулик! — воскликнула Келли. — Я не буду расплачиваться с тобой поцелуями.

— А я и не просил, — ответил он с показной легкостью.

— Точно, не просил. — Она с любопытством посмотрела ему в глаза. От этого взгляда ему стало еще хуже. Келли закусила губу. — Я совсем не твой тип.

Брок кивнул и отвел взгляд, сконцентрировавшись на своей фишке.

— Ага.

— Ты предпочитаешь независимых, нетребовательных и сексуально раскрепощенных женщин со здоровым аппетитом, — продолжила она.

— Ты попала в точку, — сказал Брок, убеждая себя в том, что это действительно правда. Но почему эти слова кажутся ложью?

— Ты танцуешь?

Брок удивленно моргнул и посмотрел на нее.

— Что?

Келли улыбнулась немного самоуверенно.

— Ты танцуешь?

Он кивнул:

— Да. А что?

— Роб не умел танцевать.

— Правда? Я и не знал об этом. Хотя мне никогда не приходило в голову попросить его станцевать.

Келли коротко рассмеялась, и между ними повисла тишина. Его сердце забилось чаще. Брок старался не думать о том, что в танце хотя бы на несколько минут ее тело окажется в его объятьях. Никаких поцелуев, никакого секса, просто танец. Слова вырвались у него раньше, чем он успел закончить мысль:

— Не хочешь потанцевать?

ГЛАВА ПЯТАЯ

Из жаргона морских пехотинцев: Золушка на свободе — солдат, получивший увольнение до полуночи.

Он взял ее маленькую ладонь и притянул к себе. Она положила другую руку ему на плечо, а потом, когда он притянул ее еще ближе, обняла его за спину. Она идеально подходила ему как партнерша, словно была создана для его тела. «Создана для его души», — сказал его внутренний голос. Брок оборвал себя. Что за безумные мысли! Он вздохнул и уловил сладкий запах ее волос. Мягкие пряди коснулись его щеки, ее грудь коснулась его груди, и от этого прикосновения напряглись мышцы живота. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, к горлу подступил комок. Песня, льющаяся из приемника, была медленной и очень чувственной, не для энергичных телодвижений.

Он прочистил горло, пытаясь снять напряжение.

— Кто ее исполняет? Мне кажется, я никогда не слышал этой песни раньше.

— Ты слишком долго был за пределами этой страны, — сказала она с мягким изумлением. — Это Джон Майер. Он очень популярен.

— Тебе он нравится?

Он почувствовал, как она кивнула.

— Да, его голос очень выразителен, так же как и его стихи.

Сейчас так легко коснуться губами ее лба, думал Брок. Так легко. Возможно, она даже не заметит этого. Он поддался этому соблазну, и волна недозволенного удовольствия окатила его. Ощущение было настолько сильным, что Брок едва удержал ругательство. Если всего лишь поцелуй в лоб доставил ему такое наслаждение, что же он мог бы почувствовать, поцеловав другие части ее тела?

Брок закрыл глаза и постарался остановить поток заманчивых образов. Он не должен думать о том, как ему хочется взять ее за подбородок и коснуться ее губ. А потом провести руками по ее спине, спуститься ниже и прижать ее бедра к своим, чтобы она почувствовала его возбуждение, которое нарастало с каждым вздохом.

Он услышал ее бормотание и открыл глаза.

— Ты что-то сказала?

Келли слегка откинула голову и посмотрела прямо ему в глаза. Прядь ее волос касалась его щеки. Она заправила ее за ухо и провела пальцами по подбородку Брока.

— Ты колючий. Роб, наверное, завидовал тебе. У него-то было волосинок десять на подбородке и не больше трех на груди.

Испытывая мучительный приступ раскаянья, Брок сжал челюсти.