Линда Уиздом - Все, что нужно мужчине

— Ожидание близости, — ответил Марк, трогая губами впадинку у основания ее шеи, в то время как его пальцы медленным, нежным касанием переместились с выреза кофточки сначала на ее спину, а потом двинулись по плечу, исследуя его изящный изгиб и нежную кожу. Каждое его движение было точно рассчитанным — оно всякий раз заставляло Кейт делать глубокий вдох и, задерживая дыхание, гадать, где же в следующий момент окажутся его пальцы. Когда он осторожно провел рукой вдоль глубокого выреза ее кофточки, слегка коснувшись обнаженной груди, она едва не задохнулась от внезапно нахлынувшего желания.

— Ты играешь не по правилам, — прошептала Кейт и, стараясь не отставать от него, высоко подняла его майку. Одним резким движением он сорвал с себя майку, швырнул ее далеко в сторону, а затем крепко обнял Кейт, прижимая ее к своей широкой, мускулистой груди.

Только тогда Марк обнаружил, что ее выпуклые соски надежно прикрывает шелковый лифчик телесного цвета, и, не сдержавшись, разочарованно простонал:

— И ты еще говоришь, будто я играю не по правилам. А ты когда-нибудь слышала о более чудовищном изобретении, чем бюстгальтер? Док, ты запросто можешь свести мужчину с ума!

Шуточного упоминания ее профессии оказалось достаточно, чтобы Кейт вспомнила о том, что поступает сейчас вопреки всем своим принципам. Провести вечер со своим пациентом — еще куда ни шло, но позволять себе более интимные отношения — совершенно не в ее стиле. Ей показалось, что она сознательно нарушает некий моральный кодекс. Марк почувствовал возникшую внезапно отчужденность.

— Кейт? — Указательным пальцем он нарисовал крохотный кружочек возле уголка ее рта. В его голосе звучало беспокойство.

Она медленно покачала головой и уперлась руками ему в грудь, отстраняясь от Марка.

— Вы — опасная личность, Марк Харрисон, — сказала она, изобразив недовольную гримасу, и, вскочив с дивана, дрожащими пальцами принялась застегивать пуговицы и заправлять кофточку в брюки. — Мне следовало с первой нашей встречи передать тебя доктору Томпсону для дальнейшего лечения.

Губы Марка тронула едва заметная улыбка, а в глазах мелькнуло незнакомое выражение.

— Вообще — это не мой стиль, Кейт, — признался он. Затем, увидев на ее лице неподдельное изумление, торопливо продолжил: — О, нет, я не имею в виду поцелуи и прочее, я говорю о манере поведения. Хотя я с тобой согласен, что послать тебе плакат мог бы и я — от себя лично, разумеется. Но я бы сделал это более экстравагантно — ну, скажем, послал бы тебе его с нарочным, переодетым клоуном, или, например, снялся бы для этого плаката совершенно обнаженным. Но, думаю, тогда ты не смогла бы повесить его в своем кабинете в лечебнице, верно? — Он поморщился, понимая, что сморозил гигантскую глупость.

Кейт в замешательстве улыбнулась.

— О чем ты?.. — неуверенно спросила она, но внезапный холодок, пробежавший у нее по спине и подобравшийся прямо к сердцу, подтвердил ее пока смутную догадку. — Я тебя не совсем понимаю, Марк?

Марк вскочил с дивана и, сунув руки в карманы джинсов, принялся расхаживать по комнате. Его загорелая грудь казалась еще темнее на фоне светлой мебели.

— Я хочу сказать, что самим собой я был за ужином и в салоне видеоигр. Но соблазнял тебя здесь вовсе не я, а Тай Винтерс.

Кейт не шелохнулась. То, что она сейчас услышала, ей не понравилось.

— Я хочу, чтобы ты объяснился.

С видом человека, который отвратителен самому себе, глубоко вздохнув, Марк наклонился, поднял майку с ковра, как-то неуклюже натянул ее через голову и стал заправлять в джинсы.

— Я отношусь к мужчинам, которым нелегко дается общение с противоположным полом, потому иногда и начинаю строить из себя киногероя, чтобы скрыть неловкость и обрести уверенность в себе. Изображать племенного жеребца не так уж сложно, а большинство женщин, вероятно, предпочтут этакого сверхсексуального типа вроде Тая обыкновенному парню, как я.

Кейт с полуслова поняла его объяснение и ощутила острое желание ударить Марка, а еще лучше — задушить его. Она не могла поверить, что ему больше нравилось играть роль какого-то безмозглого сексуального идола, наподобие Тая Винтерса, чем оставаться самим собой — милым, простым парнем, который ей понравился. Она подумала, что, возможно, эта склонность к перевоплощению объясняется все еще живущими в нем воспоминаниями о детских годах, когда мальчишки самозабвенно играют в полицейских и грабителей, ковбоев и индейцев, по очереди изображая то тех, то других. И все же ей стало неприятно, что он принял ее за одну из тех женщин, о которых говорил. И Кейт решила немедленно доказать ему, как сильно он заблуждается на ее счет! Она вскинула голову и гордо выпрямилась, более уверенно чувствуя себя с поднятой головой, — сказывалась давняя привычка, еще с тех пор, когда она жила при медицинском центре, в котором проходила практику, и когда уверенность в себе была ей необходима как воздух.

— Я и не подозревала, что являюсь настолько сложным объектом для ухаживания, что тебе придется притворяться, если захочешь меня поцеловать, — холодно заявила она. — Скажи, ты, наверное, воображал себе, будто я — Талия Лайонс, чтобы легче было играть? — Она упомянула имя последней женщины в длинном списке любовниц Тая Винтерса.

Марк помрачнел. Теперь он наконец понял, что все испортил. По-дурацки испортил.

— Я совсем другое имел в виду, Кейт, и, я думаю, ты это понимаешь.

Никогда еще улыбка ее не была такой ледяной.

— Я думаю, что все предельно ясно. — Она подошла к двери и широко распахнула ее. — До свидания, Марк. И спасибо за замечательный вечер.

Поняв по выражению ее лица и упрямо вздернутому подбородку, что сейчас не время для объяснений, Марк взял свою куртку и направился к выходу. Перед тем как шагнуть за порог, он все же обернулся.

— Это не то, о чем ты подумала, Кейт, — тихо сказал он. — Мы поговорим позже.

Отрицательно покачав головой, она отвернула лицо, чтобы не выдать своего гнева, смятения и разочарования.

— Вряд ли, — ответила она, закрывая за ним дверь.

Оставшись одна, бесцельно прохаживаясь по квартире, Кейт чувствовала огромную опустошенность. Она не понимала, что с ней происходит, не могла ни объяснить, ни описать тех сильнейших ощущений, которые испытывало ее тело, не могла также остановить бешеный поток мыслей, проносившихся у нее в голове. Но она знала точно: ни один мужчина никогда еще не возносил ее так высоко и не бросал так стремительно в самые глубины отчаяния. Ни за что на свете ей не хотелось бы снова пережить этот головокружительный взлет и это страшное падение.