Глэдис Гринуэй - Свое гнездышко

Когда я закончила писать письмо, глаза у меня уже слипались. Я написала адрес на конверте, вложила письмо и наклеила марку. Но как только выключила свет и залезла под одеяло, сон словно рукой сняло. Я не могла вспомнить, какой у Дотти номер дома — двадцать три или двадцать четыре? Конечно, это было не так важно — можно было проверить утром, но сами знаете, как такие пустяки иногда мешают и никак не дают уснуть. Меня начала мучить мысль, что я написала адрес неверно. Я старалась не думать об этом, но в конце концов вынуждена была выбраться из постели, отыскать свою записную книжку и проверить. Нет, я все написала правильно! В этот момент мне показалось, что в комнате душно, и я открыла окно пошире. Стояла полная тишина. Я смотрела на усыпанное звездами ночное небо. Зрелище было просто волшебное. Сладкие, свежие запахи цветущего сада пахнули в комнату, и я радостно вдохнула деревенский воздух. Вдалеке залаяла собака. Этот одинокий лай произвел на меня странное действие — я начала напряженно вслушиваться в тишину, стараясь уловить хоть малейший звук. Все было тихо. Ни ветерка. Казалось, весь мир замер в ожидании — но чего? Собака больше не лаяла. И вдруг я услышала звук — тихо закрылась калитка, звякнул замок. Неужели мне почудилось? Боковая калитка в стене сада открылась в сторону луга. Невозможно расслышать звук шагов по мягкой земле. Корова издала негромкое мычание. В тихом замершем воздухе каждый звук слышался отчетливо и ясно. Господи, кажется, у меня начинаются галлюцинации! Кому в такое время могло понадобиться выходить из дома? Я так разнервничалась, что меня стала пронимать дрожь. Я запахнулась в халат и, не надевая тапок, босая, осторожно выбралась в коридор. Пройдя немного по коридору; остановилась у двери в спальню тети Хетти. Я услышала ее тяжелое дыхание, временами она слегка похрапывала. Потом подошла к двери, за которой спала Мэри. Тут прислушиваться не пришлось — Мэри храпела громко, всласть. Сомнений быть не могло. Я спустилась вниз, пошла в гостиную и подошла к большому окну, которое выходило на залив. Откуда хорошо была видна дорога и море. Луны на небе не было, но ночь была ясная. Вдали на волнах покачивалась шхуна Трегарта. Я не имела представления, хороша ли сегодняшняя ночь для ловли рыбы. На дороге никого не было, но я не отходила от окна — у меня было предчувствие, что кто-то сейчас появится. В ушах у меня все еще стояло звяканье замка калитки.

На другой стороне дороги, у подножия скалы темным пятном выделялся большой куст. В этот момент часть куста начала двигаться. Так, теперь у меня еще и зрительные галлюцинации! Я ждала, боясь перевести дыхание. Примерно через минуту темное пятно снова задвигалось, и я разглядела силуэт человека, который бесшумно пробирался к самому краю скалы. Он лег на скалу и лежал, свесив голову вниз. Мне показалось, что прошло много времени. Я не двигалась с места, взгляд был прикован к лежащей фигуре. Все было тихо, и на минуту меня пронизал страх, что я схожу с ума и эта темная полоска — только часть скалы. Наконец фигура слегка пошевелилась. Часы в столовой пробили три. Неужели так поздно? Я подняла глаза на шхуну, которая покачивалась на якоре недалеко от берега. Маленькая шлюпка подошла к ней почти вплотную. Человек на скале пошевелился, потом встал на ноги. И тут я узнала долговязую широкоплечую фигуру: сомнений быть не могло — Джонатан Пинарт! Он неторопливо пошел в сторону деревни. Я видела, что он старается ступать по траве, чтобы не было слышно его шагов. Значит, возможно, это он выходил из нашей боковой калитки? Но зачем? До сих пор этот человек вызывал у меня лишь раздражение. Теперь к нему присоединилось подозрение. Только в чем?

Я осторожно пробралась к себе в комнату и легла. Некоторое время я лежала в темноте в полном недоумении. Что же происходит с этим домом? Дункан Стэнли готов заплатить за него любые деньги, Джонатан Пинарт слоняется вокруг дома до трех часов ночи. Я думала, что теперь уже ни за что не смогу заснуть, однако стоило мне закрыть глаза — и Открыла я их уже в восемь утра.

Погода была теплая, но шел мелкий дождь, все заволакивала легкая дымка, и мою маленькую машину нельзя было гнать на слишком большой скорости. Впрочем, ни я, ни моя тетя никуда не спешили. У нас впереди был целый день, и в такую погоду я все равно не могла рисовать на натуре.

Мистер Хардинг, адвокат тети, был потомственным стряпчим. Еще его отец вел дела моего дедушки. Это был коренастый, довольно тучный человек со светло-голубыми глазами и аккуратно зачесанными назад редеющими волосами. Он скорее выглядел преуспевающим фермером, чем адвокатом.

— Ну что, Хетти, что вас привело в Труро? Наверное, вы приехали не просто для того, чтобы доставить мне удовольствие видеть вас, хотя мне это было бы лестно, — добродушно улыбнулся он.

— Лесть вам не поможет. Но если у вас нет на сегодня важных встреч, можете повести нас куда-нибудь пообедать. — Тетя Хетти помолчала, вытянувшись в струнку на кресле, спокойно сложив руки на коленях. — Честно тебе сказать, Роберт, я в недоумении. Некто Дункан Стэнли говорит, что был близким другом Дороти, и хочет купить дом на скале. Он предложил мне за него пятнадцать тысяч фунтов, хотя я уверена, что дом таких денег не стоит.

— Что ты говоришь?! На твоем месте я не упустил бы такой случай и поскорее сбыл бы этот дом с рук.

— Да, я склоняюсь к мысли, что так и стоит поступить. Но у меня такое чувство, будто он пытается меня одурачить. Только никак не пойму, в чем тут подвох.

— Видимо, у него есть свои причины. Можно попытаться выяснить, зачем он собирается купить дом. Ты с ним не встречалась?

— Он вчера приезжал к нам. Сказал, что хочет устроить в доме курорт для престарелых работников издательского бизнеса. Такой, знаешь ли, альтруист. Говорил вроде бы искренне, но в то же время был слишком настойчив. Что-то тут не складывается.

— Даже не знаю — что я могу для тебя сделать? Ты же приехала не для того, чтобы посоветоваться со мной. Я знаю — ты сама принимаешь решения.

— Я хочу узнать — как по-твоему, можно сделать из этого дома отель, учитывая, что земли для строительства совсем немного? И еще одно — принадлежит ли бухта под скалой дому? Если да, тогда можно ли прорубить в скале ступени? Хотя я не уверена, что в бухте безопасно купаться.

— Я тебе могу ответить, даже не заглядывая в бумаги. Да, залив принадлежит владельцу дома. Но толку от него мало. Во время отлива на пляже остается лишь узкая полоска песка. Во время прилива пляж затапливается полностью.

Тетя Хетти выслушала Роберта с задумчивой усмешкой.

— Значит, даже если прорубить в скале ступени вниз, к морю, спускаться все равно нет смысла, разве что во время отлива?