Бетани Кэмпбелл - Тени над озером

Внезапно Келли почувствовала страшную усталость. Зейн высмеивал любимые вещи Джимми, и это было мерзко, однако сильнее всего ранила справедливость его слов. Что же еще было любить Джиму все эти годы? Кроме маленького домика и клочка земли – ничего. Да еще эта кучка камней. Холодных, неодушевленных, равнодушных камней.

Келли не смогла сдержать тихий всхлип и поднесла руку к носу, словно во время купания наглоталась воды и теперь она беспокоила ее. Девушка сильнее сжала зубы. Нельзя давать волю слезам перед этим человеком, ни в коем случае нельзя. Она чувствовала, что Зейн вновь смотрит на нее.

– Сожалеете, что так мало досталось в наследство? – спросил он после паузы.

– Нет, – хрипло отозвалась она. – Мне жаль, что ему самому досталось так мало. Неужели это все, что он любил? Вот эта горстка камней?

Она поставила локоть на стол, подперла кулачком щеку и вновь уставилась на озеро, наблюдая, как лунный свет играет на водной глади, образовывая серебристые дорожки. Каким мирным казалось озеро по сравнению со смятением, царившим у нее в душе!

– Нет, – так же хрипло ответил Зейн. – Он любил еще и книги. Но от них вы успели избавиться.

Келли виновато опустила голову, не отводя взгляда от мерцающих на воде лунных бликов.

– А еще он любил вас, – продолжал Зейн по-прежнему хриплым голосом. – Вас и вашу мать. Он очень любил вас обеих. Хотя, как мне кажется, вы не всегда одобряли его поступки.

Келли сильнее прикусила губу: Зейн говорил правду. Они с Сисси не всегда одобряли поведение Джимми. Да и как они могли? Он совершил слишком много ошибок. И все-таки они любили Джимми. Даже в те периоды, когда их отношения прерывались из-за его запоев, они не переставали его любить.

– Знаете, он ждал от вас поддержки, – сдержанно продолжал Зейн. – Он был готов на все, только чтобы вы были счастливы.

– Тогда ему следовало прекратить пить, – ответила Келли. Господи, только бы Зейн замолчал! Келли понимала, что в противном случае она расплачется и никаких усилий не хватит, чтобы сдержать слезы.

– Вы ждали от него невозможного, – на сей раз тихо, почти шепотом заметил Зейн. – Но давайте о другом: скажите, что бы сделала ваша мать, если бы у нее были деньги? Я имею в виду – большие деньги?

Келли устала от обидных насмешек и издевательств. Она повернулась к Зейну, уже не стараясь скрыть влажный блеск в глазах.

– Она стала бы путешествовать. Но какая вам разница? Что вам за дело до нас? Мама всегда говорила, что отправилась бы путешествовать, будь у нее деньги. Но вам-то зачем это знать?

Даже если он заметил ее слезы, то не подал и виду, уставившись на нее с той же насмешливой улыбкой, что и прежде.

– И куда бы она отправилась?

– На Гавайи, – сердито проговорила Келли. – Она всегда говорит, что хотела бы побывать на Гавайях – по ее мнению, это слово звучит волшебно, как что-то сказочное… Послушайте, я очень устала. И все еще не могу опомниться после смерти дяди. Я…

Он оттолкнул свой стул и склонился над ней. На его губах внезапно появилась широкая улыбка.

– А вы? Что бы стали делать вы, если бы имели деньги? Какова ваша заветная мечта?

– Я бы стала писать, – с воодушевлением произнесла Келли. – Бросила бы учительскую работу и писала бы целыми днями.

– Писали бы? – Улыбка стала недоверчивой. – Ах, да: Джимми говорил, что вы пишете. Я позабыл об этом. Сочиняли бы детские рассказы?

– Да, – сказала она, чувствуя, как лопается ее терпение. Зейн зашел слишком далеко, и она уже не могла сдерживать гнев. – Обязательно! И уж поверьте, мои книги были бы гораздо лучше халтуры, которую клепает Фэрли Коллинз!

Реакции не последовало. Выражение его лица не изменилось – таинственное, но довольное.

– Тогда приступайте к работе, Келли, – произнес он, взяв ее за руку.

В другой его ладони лежал маленький кожаный мешочек, украшенный индейской бисерной вышивкой.

– Что это… – начала она, пытаясь отстраниться. Но он быстро перевернул ее руку ладонью вверх.

– Пишите книги, лучше, чем у Фэрли Коллинза, и пусть ваша мама укладывает багаж для путешествия в сказку, – произнес он необычайно мягким голосом. – Вы богаты, Келли. Ну, не слишком, но все-таки богаты.

Он развязал мешочек и высыпал блестящие разноцветные камешки ей на ладонь; их было так много, что они со стуком посыпались на стол.

Келли переводила глаза с камней на Зейна, одинаково изумленная и его прикосновением, и блестящим дождем, который он высыпал ей в руку.

– Что это… – вновь повторила она, недоверчиво покачивая головой.

– Алмазы, Келли, – прошептал Зейн, поддерживая ее руку обеими ладонями. – Настоящие алмазы, и не только они. Маленькое состояние.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Его рука, сжимающая ее руку, была сильной и уверенной.

– Что вы сказали? – переспросила Келли и уставилась Зейну в глаза.

– Алмазы, сапфиры и изумруды, – улыбнулся он.

Ледяной холод пронизал затылок. Сейчас она была счастлива, что Зейн держит ее за руки – казалось, это помогало удержаться во вселенной, перевернувшейся с ног на голову.

– Драгоценные камни? Откуда у Джимми взялись драгоценные камни?

Он склонился к ней, как будто хотел удержать от чего-то или защитить.

– Из Таиланда, – объяснил он, явно наслаждаясь ее изумлением. – Он был там в отпуске после Вьетнама.

Келли покачала головой, глядя на большие руки, обхватившие ее ладони, и блестящие неграненые камешки, разлетевшиеся по столу.

– Но… – начала она, подыскивая слова, – но… как же…

– Не расспрашивайте, Келли, – тихо попросил Зейн, глядя, как дрожат ее губы. – Не знаю. Все, что он сказал мне, – что камни достались ему честным путем. Ваш дядя не запятнал себя преступлением. Думаю, он просто выиграл их в покер. Теперь они принадлежат вам и вашей матери. Джимми давно уже хотел преподнести вам сюрприз. Ему казалось, что чем дольше он будет хранить их, тем более достойным подарком они окажутся.

Оцепенев, Келли вскинула на него глаза.

– Почему же он сам не воспользовался ими?

– Келли, – возразил Зейн, сардонически приподняв бровь, – вы забываете, каким был Джим. Он хотел подарить это маленькое состояние вам, хотел что-нибудь вам оставить. И оставил – вот эти камешки.

– Но я… я даже не могу различить их, не знаю, во сколько их оценить… – пробормотала Келли, сжимая камни в ладони. Джимми, думала она, неужели все это время ты был богат? И сохранил свое состояние для нас?

– Зато он знал, – произнес Зейн и еще шире улыбнулся при виде ее смущения. – Он говорил, что они стоят триста тысяч долларов.

Келли безмолвно уставилась на сильные руки, обхватившие ее сжатую ладонь. Потрясение сделало ее беспомощной, и она была благодарна за тепло, которое, как казалась, изливается при этом прикосновении.