Замуж за чудовище - Николь Келлер

Стискиваю зубы, чтобы не нагрубить.

«А твое какое дело? Я знать тебя не знаю, чтобы обсуждать свою личную жизнь! И я не у тебя на приеме, не надо ставить на мне свои эксперименты ради твоей кандидатской диссертации!!», – рвется с языка. Но я прикусываю его почти до крови и вежливо, снова растянув губы в улыбке, отвечаю:

– Да, вас верно проинформировали.

Я намеренно даю понять, что расцениваю ее слова как то, что она собирает сплетни. Пусть даже и достоверные. И мне это вовсе не нравится.

– А, может, перейдем на «ты»? – неожиданно воодушевленно выпаливает Инга, словно знакомство со мной – предел ее мечтаний. – Мы могли бы с тобой подружиться, Аврора.

«Нет, не могли бы! Я не имею привычки дружить с бывшими …» Кого? Моего мужчины? Совершенно нет. Потому что Артем – не мой мужчина, и, вероятно, никогда им не станет. Моего воздыхателя? Так какое это отношение имеет к дружбе двух женщин? Так что снова мимо.

Вот и получается, что достойного отказа я сходу так и не нахожу. Тем более что, если я сейчас начну открытую войну с Ингой (опять-таки, по какой причине?), она запросто может навредить моей матери. Так уж вышло, что бывшая Артема, которая непонятно зачем набивается мне в подружки, тоже имеет определенное влияние в сфере бизнеса. И мне не хотелось бы, чтобы моя мама попала под раздачу из-за моего дурного настроения.

– Возможно, – наконец, отвечаю уклончиво, отпивая мамин фирменный чай. Я остаюсь довольной собой: не растеклась услужливо лужицей, но и не послала в открытую. Но триумф мой длится недолго.

– Тогда как смотришь, если мы позавтракаем в эту субботу?

Этот вопрос застает меня врасплох, и я на доли секунды теряю самообладание. И в этот же миг замечаю, как глаза Инги загораются победным блеском. Черт!

Хорошо, один – ноль в твою пользу, зараза.

И тут еще и мама подливает масла в огонь:

– Ой, а я была бы рада, если бы знала, что моя дочь общается с такой умной и мудрой женщиной!

Я едва не стону в голос. Мама! Ну, ты-то куда?!

– Соглашайся, Аврора. Уверена, нам есть, о чем поговорить.

Эта двусмысленная фраза разжигает во мне злость, и я понимаю, что должна пообщаться с этой женщиной начистоту. Наедине. Без свидетелей. Чтобы не сидеть, как сейчас, и не шагать по минному полю, аккуратно подбирая слова.

– Было бы неплохо. Созвонимся?

– Договорились! Марина Львовна, – достигнув желаемого, Инга тут же теряет ко мне интерес, – я поняла вашу просьбу и учту все пожелания. Завтра же начну работать. А сейчас, извините, мне пора. Через час важная деловая встреча. До встречи, Аврора, было приятно с тобой познакомиться.

Не могу сказать о себе того же, извини, – проносится в голове, и я тут же делаю еще один глоток волшебного маминого чая, чтобы хоть чем-то занять рот.

– Я провожу, – мама тут же подрывается с места, и я остаюсь в одиночестве и облегченно выдыхаю, прикрывая глаза. Устала, как будто действительно вела трудный бой.

Но, как снова выясняется, я опять поспешила с выводами.

– А теперь рассказывай, дочь, что случилось, – с серьезным лицом требует мама, появляясь в дверях гостиной.

Глава 11

Аврора

– Вот как-то так, – грустно заканчиваю, допивая уже вторую кружку чая и доедая последний блинчик.

– Нет, каков мерзавец, а! Не переживай, Аврорушка, это того не стоит. Я понимаю, очень неприятно, но не вздумай брать это на свой счет. Ты – умничка, самодостаточная, полноценная личность. Которая никогда не ищет легких путей. В конце концов, ты – красавица, каких поискать! А с отцом я вечером сама поговорю. Уж поверь, уже завтра эти двое будут бояться выйти за дверь.

– Спасибо, мам, – обнимаю мамочку, как в детстве, двумя руками и крепко прижимаюсь к ней. – Ты умеешь поддержать, правда, – поднимаю голову, глядя ей в глаза, чтобы она не подумала, что я вру. Потому что мама сказала именно то, что я подсознательно хотела от нее услышать. – Но давай мы не будем ничего говорить папе? У него давление, ты же знаешь.

Мама внимательно, с прищуром на меня смотрит, но, тяжело вздохнув, все же соглашается.

– Ты права. Отец…не расстроится, нет. Озвереет. И полгорода разнесет. А потом неделю будет лежать под капельницей…

– Я справлюсь. Тем более, с такой поддержкой. И блинчиками, – целую маму в щеку, поднимаясь со своего места. – Мамочка, спасибо тебе огромное, что выслушала, но мне пора.

– Глупости не говори! – тут же притворно ворчит мама. – Я – твоя мама и хочу знать обо всем, что происходит в жизни моего ребенка, и помочь, чем смогу. Даже если это только разговор по душам.

– Иногда выслушать человека гораздо важнее, чем оказать какую-то материальную помощь.

***

Через неделю мы с девочками сидим в том же клубе в том же составе, вот только на этот раз мы не отмечаем конец холостой жизни. На этот раз мы ею наслаждаемся. Ну, я, по крайней мере. Стараюсь.

– Аврора, дорогая, перестань ты так убиваться из-за этого козла! – строго говорит Полина, подливая напиток.

– Кто убивается? Я убиваюсь? Что за глупости ты несешь?! – фыркаю, опустошая свой бокал залпом. Девочки переглядываются между собой, но ничего не говорят. Потому что знают – бесполезно. – Все прекрасно! Я свободна и счастлива.

А еще пьяна до безобразия. Но из чистого упрямства в этом ни за что не признаюсь.

Я не пойму, почему напиваюсь. Вернее, по какому из поводов больше: из-за того, что все, кому я сообщаю о том, что свадьба не состоится, смотрят на меня с жалостью, или из-за того, что душа все же болит из-за предательства. А, может, все вместе и сразу?

Одно знаю точно: моему раненому сердцу срочно требуется анестезия.

– Девочки, нам срочно надо на танцпол! – командую, вставая со своего места. Меня немного качает, но я вовремя цепляюсь за спинку стула и вновь обретаю равновесие.

– Аврора, – строго произносит Сабина и тянет меня за руку на место. – Тебе лучше поехать домой. Иначе потом может быть хуже. И завтра ты пожалеешь о том, что сотворила сегодня.

Глубоко в подсознании я понимаю, что Сабина права. Мне не свойственно такое поведение, но…

Я все двадцать четыре года была хорошей девочкой. Правильной. Паинькой – отличницей. И к чему в итоге это привело? Об меня вытерли ноги. Меня хотели использовать. И мне больно. Обидно.

И я имею полное право на эту боль. Потому что искренне и