Джилл Гарриетт - Любовная неразбериха

Фортье протянул ей папку и присел рядом на диван. Хилари осторожно развязала ленточки и стала раскладывать вокруг себя рисунки.

Он внимательно и долго разглядывал каждый и молчал. Хилари с волнением наблюдала, как меняется его лицо. Сначала оно было спокойно и непроницаемо, потом он нахмурился, потом рот его искривился как от боли. Ему не понравилось! Она видела это совершенно отчетливо и ничего не могла изменить…

Что она сделала не так? Что нужно этому странному человеку, который заставил испытать ее минуты безмятежного покоя и счастья, а теперь в мгновение ока отобрал это?

Неужели она что-то поняла не так в его романе, не угадала героев и не смогла передать атмосферу?

— Вам не нравится, — тихо произнесла она, пытаясь собрать рисунки.

— Подождите, не мешайте мне, — грубо оборвал он и отвел ее руки от листов.

— Не надо ничего говорить, — покачала головой Хилари. — Все и так понятно… Вам это категорически не понравилось.

— Мне понравилось, — раздраженно ответил он, и она не узнала в нем того светлого добродушного юношу, который встретил ее у порога. Сейчас это был жесткий и категоричный взрослый мужчина. — Это добротная, очень профессиональная работа. Цвет, идея…

— А почему?..

— Потому что это не то! Не то!

— Не понимаю. — Хилари пыталась заглянуть ему в глаза. — Что именно вас не устраивает?

— Сейчас попытаюсь объяснить, — уже спокойнее сказал Рауль. Он встал и опять отошел к окну, долго стоял, глядя в одну точку, потом повернулся. — Понимаете, мне кажется, в романе есть отдельный герой. Это город, — медленно заговорил он. — У него свое лицо, свой характер, свои страсти… Он живет сам по себе, может быть другом или врагом…

— Да-да, я понимаю… — поспешила подтвердить Хилари. Она это тоже знала.

— Для меня это очень важно. Я любил его, пытался понять его душу, его судьбу, его характер. И мне казалось, что у меня это получалось. А ваши рисунки… Они прекрасны… Слишком прекрасны. — Он замолчал.

Неужели это все, что он может ей сказать?

— Не обижайтесь, — опять заговорил он. — Они повторяют типичные иллюстрации к путеводителю. Понимаете?

— Да, понимаю, — тихо ответила Хилари и опять начала собирать рисунки.

Больше ей здесь делать нечего. Все предельно ясно. Этот новоявленный писатель возомнил, что разбирается в живописи гораздо лучше, чем она. Два месяца работы можно спокойно выбросить в корзину. Ей были противны сейчас ее волнения, ожидания, надежды… Надо же, он решил, что она совершенно не умеет чувствовать. Иллюстрации к путеводителю! Прекрасное определение.

Хилари не поднимала головы, потому что не хотела встречаться с ним глазами. Что можно добавить? Сейчас она встанет, мило улыбнется, попрощается и никогда больше не увидит его. Отлично! Только бы поскорее добраться до номера, залезть в душ и поплакать.

На этот раз он не мешал ей собираться. Он вернулся к столу, сел в кресло напротив, закинул йогу на ногу и уставился в одну точку. У девушки истерика. Что ж, он не раз наблюдал это в своей жизни. Если бы он не научился пережидать бурю, то давно превратился бы в неврастеника. История с Франсуазой научила его многому. Через пять минут она возьмет себя в руки и начнет вежливо прощаться, не забыв поблагодарить его за прекрасный вечер. Тогда он попробует еще раз объяснить ей, почему был так предельно откровенен.

У Хилари щипало в носу все сильнее. Через пару минут она не сможет противиться слезам. Надо дать себе хотя бы пять минут передышки, в противном случае я не смогу достойно покинуть этот дом.

— Простите, мистер Фортье, — очень вежливо обратилась она к хозяину, — не могу ли я пройти в ванную? Мне…

— Конечно, Хилари, — равнодушно кивнул он. — Вас проводить?

— Спасибо, я разберусь сама, — ответила она и, опустив голову, прошмыгнула мимо него.

Откровенно говоря, ему было отчаянно жаль ее. В ее поведении не было ни капли позы или наигрыша. Она расстроилась так, как могла бы расстроиться девочка-подросток, которой на школьном вечере залили новое платье вишневым соком. И так же собирается спастись бегством. Он думал, что имеет дело с профессионалом… Знал же все правила! Сначала похвали, ублажи самолюбие, а потом осторожно сделай все свои замечания. Тогда и овцы будут целы и волки сыты. Черт его дернул говорить все сразу и так откровенно. «Иллюстрации к путеводителю»! Идиот!

Ему действительно понравились ее работы. Девочка очень талантлива. Но ей не хватает… И вдруг он понял. А когда понял, засмеялся. Какое же это счастье! Она просто никогда и никого не любила. Она не знает, что такое настоящая страсть и настоящее страдание. Милый тепличный цветочек! Выхолощенная размеренная жизнь под крылом любящих родителей. Она не видела не только Парижа, она не смотрела в глаза отчаянию и безграничному счастью. Если у него получится, то все будет замечательно и он опять поверит, что пришел на эту землю не только, чтобы страдать. Впервые за последние пять лет он по-настоящему захотел жить.

Хилари незаметно вошла в комнату и увидела, какое самодовольное и уверенное у него лицо. Эгоист и себялюбец! Хорошо, что ей никогда больше не придется встречаться с ним.

— Мистер Фортье, спасибо за прекрасный вечер. Я надеюсь, что другой художник, которого подберет издательство, удовлетворит ваши желания. Мне остается только попрощаться.

— Хилари, — Рауль встал и подошел к ней, — я не буду извиняться за то, что сказал. Это правда. Но я хочу, чтобы вы поняли меня и не обижались.

— Что вы, — Хилари улыбнулась уголком рта. — Мы же взрослые люди. Никаких обид. Очень приятно было познакомиться.

— Я отвезу вас в гостиницу, — предложил Рауль.

— Нет, лучше вызовите такси. Я хочу побыть одна.

Ты хочешь побыстрее избавиться от меня, подумал Рауль, но не стал возражать. Он найдет способ вернуть ее. А сейчас пусть немного пострадает, это закаляет душу.

Через двадцать минут Хилари вошла в номер и с наслаждением заплакала.

3

Хилари, совершенно разбитая и обессиленная, добралась до своей квартиры. С того момента, когда она покинула дом Рауля Фортье, не было ни одной минуты, которая не заставила бы ее страдать. Сначала надолго задержали самолет из-за забастовки авиадиспетчеров, в результате они вылетели почти в сумерки. В самолете было холодно, она никак не могла согреться, не помог даже плед и виски. Потом она никак не могла найти машину, потом куда-то пропали ключи от квартиры. В общем, в тот момент, когда она бросила сумку и опустилась рядом с ней на ковер, у нее не было сил даже дойти до ванной.