Гвендолин Кэссиди - Ветка омелы

— Она не сделает этого. И… ты оставишь попытки помешать свадьбе?

— Придется, как бы мне ни хотелось.

— И постараешься изменить свое отношение к Эвелине?

— Хватит с меня одной уступки. — Эрик усмехнулся и оглядел Фейт с ног до головы, задержав взгляд на ее губах. — Нам обоим еще предстоит изучить друг друга.

— Ты уходишь? — разочарованно вырвалось у нее, когда он поднялся с шезлонга.

— Если я останусь, у меня снова появится соблазн обнять тебя, но сейчас не место и не время для этого. Отдыхай.

Фейт откинулась на мягкие подушки шезлонга, борясь с желанием вернуть Эрика. Самое важное сейчас — завоевать его уважение, рассуждала она, но я не стану ради этого предлагать ему себя. Надо воспользоваться его желанием, если только…

О Господи, как я могу вообще думать об Эрике, когда дома меня ждет Грег, человек, которого я должна любить!

Должна. Вот оно! — осенила Фейт неприятная мысль. Если бы я действительно любила его, между мной и Эриком ничего вообще не произошло бы. Грег — мой первый мужчина, но разве одного этого достаточно, чтобы выходить за него замуж? Между нами ведь нет ничего общего…

Надо все объяснить Грегу и расстаться с ним, чем раньше, тем лучше, решила Фейт, радуясь, что наконец-то нашла выход. Теперь моя совесть будет чиста.

Не в силах заснуть, она поднялась к себе в спальню и стала листать журналы, но это занятие не успокоило ее, гораздо больше Фейт сейчас занимало, чем занят Эрик.

Да, хорошо бы все уладилось, но до возвращения в Нью-Йорк мне еще предстоит провести здесь несколько дней. Я смогу держать Эрика на дистанции, лишь показав ему, что потеряла к нему всякий интерес. Но я сильно сомневаюсь в своих актерских способностях: достаточно одного взгляда Эрика — и у меня дрожат колени.

Около пяти дом ожил, но Фейт все еще оставалась в постели: синяки и ссадины ощутимо напоминали о себе при малейшем движении. Придется на день-другой воздержаться от прогулок верхом, твердо решила она.

В шесть к ней зашла Эвелина.

— Почему ты все еще в постели? Я велела заварить прекрасный английский чай и ожидаю тебя внизу уже полчаса!

— Извини, — оправдывалась Фейт, — ты бы предупредила меня… Ланч был таким сытным, что мне кусок в горло не полезет.

— Я не предлагаю никаких бутербродов или сластей, дорогая, а только чай, — сухо ответила Эвелина. — Ты так и не ответила, почему все еще в постели.

— Я немного перепила за ланчем, — приврала Фейт, — и решила поспать, чтобы быть в форме. Давай поговорим о сегодняшнем вечере. Будет официальный ужин, а в моем гардеробе нет ничего подходящего.

— Тогда пошли ко мне и попытаемся что-то подобрать для тебя. Тебе надо выглядеть сегодня на все сто.

Когда они шли по коридору, Эвелина лукаво поинтересовалась:

— Ты, случайно, не избегаешь Эрика?

— С чего бы это? — в тон ей отозвалась Фейт.

— Вы так странно вели себя за ланчем, что даже Гюстав обратил на это внимание. По его словам, ему редко доводилось видеть Эрика таким раздраженным.

— Возможно, на него подействовала жара, — предположила Фейт, пожав плечами.

— Ах жара? Помнится, вы долго гуляли сегодня вдвоем.

— Вот поэтому мне был необходим хороший отдых, — поспешно заметила Фейт, не реагируя на явный намек Эвелины. — Я больше года не сидела в седле.

— Ну конечно. Ведь Грег, кажется, не ездит верхом?

Фейт ничего не ответила. Ей не хотелось рассказывать мачехе о своем решении расстаться с Грегом прежде, чем об этом узнает он сам.

Шкаф Эвелины буквально ломился от выходных туалетов, многие из которых были эксклюзивными произведениями известных кутюрье.

— Кое-что я купила сама, большую же часть мне помог выбрать Гюстав — он специально возил меня в Париж и в Рим, — с гордостью прокомментировала Эвелина. — Здесь есть вещи и на каждый день. — Она извлекла из шкафа нечто блестящее и приложила к Фейт. — Это очень пойдет к твоим волосам и фигуре. Примерь. И вот к нему босоножки.

Фейт сняла блузку и брюки и через голову натянула узкое серебристое с едва уловимым бронзовым оттенком платье, потом сунула ноги в босоножки на высоченных каблуках и повернулась спиной к Эвелине, чтобы та застегнула молнию.

— Нет, под эту модель бюстгальтер не надевают. Сними его, — потребовала Эвелина.

Фейт подчинилась. Взглянув на себя в зеркало, она была потрясена. Платье, абсолютно закрытое спереди, имело сзади довольно глубокий вырез и так плотно облегало фигуру, что Фейт невольно сравнила себя с бабочкой, спеленатой коконом.

— Я не смогу появиться в таком виде! — выдохнула она.

— Но почему? — удивилась Эвелина. — Ты выглядишь потрясающе!

— Я чувствую себя… Жанной Д'Арк, закованной в латы, — выдавила Фейт со смехом.

— Ну уж вряд ли тебя сожгут на костре! Теперь ты сама убедилась, как меняет человека вещь. Вот только жаль, что благодаря стараниям своего замечательного братца Жером не увидит тебя во всей красе.

— Не только Жером, никто не увидит, — твердо заявила Фейт, — поскольку я это не надену. Подыщи мне что-нибудь… попроще.

— Нет. — Эвелина умела быть неумолимой. — Или это, или ничего.

— Тогда я надену то же, что вчера вечером, — упрямилась Фейт.

— Не наденешь. Ты огорчишь этим Гюстава.

— Ты хочешь сказать, ты будешь огорчена.

— Ну хорошо, я буду огорчена. Соберутся сливки общества, дорогая, и мне не хочется краснеть перед ними. Если ты не наденешь то, что предлагаю я, тебе лучше сказаться больной.

— Хорошо, я так и сделаю, — огрызнулась Фейт, задетая тем, что котируется прежде всего одежда, а не она сама.

— Дорогая, ну не будь такой упрямой, — принялась увещевать ее Эвелина. — Гюстав очень хочет представить нас обеих своим друзьям. Ты такая красавица! Почему бы тебе не показаться во всем блеске?

Да чтобы не дать Эрику лишнего повода для подозрений! — мысленно ответила Фейт. Платье, конечно, сногсшибательное. Она приподняла волосы, чтобы заколоть их на затылке, — это визуально удлинит фигуру, как и высокие каблуки.

— Прекрасно! — Эвелина захлопала в ладоши. — Все мужчины сегодня будут у твоих ног!

— Кроме Гюстава, конечно. — Фейт улыбнулась.

— О, Гюстав тоже. Он настоящий мужчина, уверяю тебя. — И Эвелина добавила уже серьезно: — Я желаю тебе только добра. Если ты выйдешь замуж за Жерома…

— Об этом не может быть и речи, — перебила мачеху Фейт. — Не знаю, как он, но у меня нет к нему никаких чувств.

— Ничего, появятся со временем. Он очень симпатичный молодой человек.

— Дело не во внешности. — Фейт попыталась расстегнуть молнию, но та не желала поддаваться. — Эвелина, помоги же мне вылезти из платья!