Эмма Радфорд - Завтра наступит сегодня

С тех пор я возненавидела Элтона — высокого, очень худого, абсолютно лысого мужчину с вечно недовольным выражением лица. Он совершенно не походил на добродушного дедушку из детских рассказов… В самых изысканных выражениях, на которые только способна двенадцатилетняя особа, я сообщила ему, что собиралась называть его дедушкой, но отныне и во веки веков он станет для меня Ворчуном.

— И что он ответил?

Взяв из ее рук только что вымытую сковородку, Том тщательно вытер ее и поставил на место.

— Словно не слыша меня, он спросил, умею ли я играть в шахматы? Я сказала, что нет, и Ворчун заявил, что пришло время научиться. Мне было шестнадцать, когда я впервые обыграла его… — Горячая слеза скатилась по ее щеке, и Кора поспешила стереть ее рукавом своего халата. — Как раз в том году… в том году он чуть не умер…

— Но он остался жив. — Том заботливо вытер ее новые слезы своим носовым платком, — Так что же с ним произошло? Эван не успел рассказать мне об этом.

— Ворчун вышел в тот день прогуляться. И как раз в тот момент, когда собрался перейти через дорогу, заметил в кустах несчастную белку, которую собирался разорвать здоровенный кот. Ворчун бросился на помощь бедняжке, но повредил ногу. Его увезли в больницу и сделали операцию на колене.

— Неужели колено могло стать причиной смерти?

— Через пару дней после выписки старик начал кашлять кровью. Я отвезла его обратно. Оказалось, что после операции в сосудах образовался тромб, который поднялся вверх и вызвал отек легких. Ворчуна сразу поместили в реанимацию… — Вода с шумом падала на забытые тарелки. — Врач сказал, что опоздай я хотя бы на день, то все было бы кончено…

— Но все закончилось благополучно.

— Теперь надо было следить за его здоровьем. Второго тромба ему бы не перенести. Нужно было массировать его ногу каждый день. Я видела, какую адскую боль он испытывает, когда пытается разогнуть колено. Мне надо было заставлять его как можно больше двигаться, но… Я носила ему еду, поставила около кровати телефон, каждый день бегала за газетами и купила маленький телевизор. Я соорудила звонок, который тянулся из его комнаты в мой кабинет, и приказала ему лежать неподвижно, а сама уходила работать… Словом, все делала наоборот.

— Я не могу поверить, что в больнице старику не объяснили, насколько важно вставать с постели и двигаться, — нахмурился Том.

— Нет, они конечно предупреждали его, — тихо ответила Кора, — Но он испытывал такую боль… Я следила за ним, я убеждала доктора, что все идет как надо, что Ворчун каждый день выполняет упражнения…

— Тебе не стоит так винить себя в случившемся. В конце концов, Элтон не ребенок. Если бы он захотел вылечиться, то не стал бы слушать твоих указаний, — попытался успокоить ее Том. — Он сам сделал свой выбор.

— Да, наверное, ты прав. И, кроме того, теперь, когда все обошлось, это уже не имеет никакого значения.

— Совершенно верно. — Отвернувшись к окну, Том внимательно изучал горный пейзаж. — Значение имеет только одно: старик жив и по-прежнему ворчит на тебя.

Да, Ворчун выжил. Выжил, в отличие от брата Тома. Эти несказанные слова словно повисли между ними. Забыв о посуде, Кора с состраданием посмотрела на спину своего собеседника.

— Жизнь — сложная штука, — резко обернулся к ней Том. — Еще утром ты разговариваешь с братом, а днем тебе говорят, что он умер. Мы обсуждали планы на будущее, спорили о политическом устройстве мира, о футболе, планировали провести вместе отпуск, играли в бейсбол… До сих пор я говорю с ним во сне, рассказываю все свои новости, слышу его смех… Мы столько не успели сказать друг другу… Брат был самым близким мне человеком.

В голосе Тома было так много тоски и боли, что Коре вдруг показалось, что она видит слезы, застывшие в его темных глазах.

Ей даже показалось, что он не замечает ее присутствия. После долгой паузы она решилась наконец заговорить:

— Эван рассказывал мне, что твой брат был моложе тебя на два года…

Том снова отвернулся к окну. Его ссутулившаяся спина словно окаменела. Прислонившись лбом к холодному стеклу, он отстукивал пальцами нервную дробь.

— Если бы вчера вечером я знал, что ты так интересуешься мной, я задержался бы подольше и рассказал историю своей жизни. — В глазах его сверкнули озорные искорки. — Хотя, судя по страстному поцелую, что ты подарила мне, сомнительно, что вчера вечером ты способна была внимательно слушать.

Они снова вернулись к тому, что было. Устало пожав плечами, Кора поставила чашки на полку.

— Этот глупый поцелуй все не дает тебе покоя. Видимо, он много значит для тебя. Что касается меня, то я почти забыла о нем, — не оборачиваясь, обронила она.

— Что ж, если ты позволишь… — Он подошел к ней и обнял за плечи. — Я был бы счастлив освежить твои воспоминания.

Она решила не рисковать, и, затаив дыхание, старалась, чтобы он не заметил ее замешательства.

— Мне кажется, в этом нет необходимости.

Свежевыбритое лицо коснулось ее шеи. Теплое дыхание приятно согревало ее влажные волосы, щекотало нежную кожу.

— Нет необходимости? — прошептал он ей в самое ухо. — Так, значит, ты все помнишь?

— Нет, просто у меня есть более важные дела, чем глупые игры с тобой.

Сквозь мягкую ткань халатика Кора ощутила жар его тела.

— Ты боишься? — поворачивая ее к себе, тихо рассмеялся он. — Признайся! Честное слово, я никому не скажу!

Жесткий край раковины впился ей в спину. Откинувшись, Кора таким образом старалась держаться от него на расстоянии.

— Перестань!

— Умение безошибочно определить, обманывает подсудимый или говорит правду, отличает хорошего адвоката от плохого. Так вот, я считаюсь очень хорошим адвокатом, — доверительно прошептал ей Том.

Кора попыталась оттолкнуть его. Упершись ладонями ему в грудь, она всем телом навалилась на него, стараясь освободиться.

На нем был другой, но такой же черный свитер. Его тело, должно быть, такое же теплое и гладкое… Кора ощущала рвущуюся наружу силу его крепких мускулов.

В ожидании ответа Том пристально смотрел ей в глаза.

Так о чем они говорили? Ах, да, о том, что он может отличать ложь от правды.

— Ты уверен, что хвастовство украшает мужчину? — постаравшись придать лицу как можно более разочарованный вид, протянула Кора.

Широкая улыбка была ей ответом.

— Совершенно верно! Женщины просто тают, когда слышат о профессиональных успехах своего избранника.

— Ты вовсе не мой избранник! К тому же такое бахвальство только раздражает меня!

— Ты опять лжешь! — серьезно ответил ей Том. Пальцы его нежно коснулись ее шеи. — Чем же тогда тебя можно очаровать?