Мойра Тарлинг - Долгая дорога домой

Марш снова откинулся на подушки. Голова его гудела, словно колокол. Он не спал. Даже не вздремнул. А просто лежал поверх одеяла, размышляя о том, как его угораздило оказаться в таком безвыходном положении.

Чернота вызывала в нем безотчетный страх, из-за нее он чувствовал себя погребенным заживо. С каждой минутой усиливалось желание вскочить и завопить от обиды, и он с большим трудом сдерживал свою ярость.

– Глубоко вздохните. Попытайтесь расслабиться, – прозвучал мягкий, успокаивающий голос Кейт. – Хотите еще воды?

Марш покачал головой. Послушавшись ее совета, он глубоко вздохнул, и внезапно его затопило ароматом жасмина.

– Доктор Даймонд…

– Пожалуйста, зови меня Маршем, – с усталым вздохом произнес он, почувствовав, что лекарство начинает действовать.

– Марш. – Кейт робко, как будто с неохотой, назвала его по имени. – Я знаю, тебе сейчас тяжело, но это ведь ненадолго. Зрение обязательно вернется. Ты должен помнить об этом и быть терпеливым.

Ее мелодичный голос действовал на Марша, как бальзам, и он понял, что все это чистая правда. Но он всегда отличался вспыльчивым характером, и частенько это доводило его до беды. Терпение никогда не было его сильной стороной.

– Ты права, конечно. Но это так чертовски трудно…

Марш надеялся, что возвращение на ранчо, в более привычную обстановку поможет ему хотя бы частично снять стресс, вызванный слепотой.

Но лучше не стало. Он все еще был пленником чужого мира и чувствовал себя совершенно беззащитным и даже более испуганным, чем готов был признать.

Желая отвлечься, Марш задумался о стоящей рядом девушке. Как выглядит Кейт? Блондинка она или брюнетка? Может, рыжая? Какого цвета у нее глаза? Сколько ей лет? Высокая ли она? Полная или худышка?

Судя по ее звонкому и молодому голосу, ей чуть больше двадцати. Может, под тридцать, если учесть ее умение обращаться с детьми и терпеливое отношение к пациентам.

Внезапно Марш вспомнил, как она подхватила его в больничной палате, удержав от падения. Сильная, но стройная, с очень женственной фигурой.

Марш почувствовал отклик своего тела, и внезапно его охватило какое-то странно знакомое ощущение.

Он нахмурился, пытаясь поймать ускользающее воспоминание, но под действием обезболивающего его мозг словно заволокло туманом.

– Марш? Все в порядке? – Голос Кейт был полон сочувствия.

– Все нормально, – заверил ее Марш после недолгой паузы. – Лекарство действует. Боль проходит. Раньше я не мог спать, но теперь, пожалуй, вздремну.

– Вот и хорошо. Через некоторое время я зайду тебя проведать.

Кейт медленно вышла из спальни, закрыв за собой дверь. Стоя у кровати Марша, она различала тревогу на его лице. Ей отчаянно хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, стереть с его лица это измученное выражение. Радостно было видеть, что синяки вокруг его глаз, хотя и довольно темные, уже начали светлеть.

Кейт заглянула в комнату Сабрины и увидела, что малышка спит, свернувшись калачиком на кровати. Ее сердце болезненно сжалось при виде мокрых ресниц Сабрины и потеков слез на щеках.

Вернувшись на кухню, она развернула несколько пакетов и решила приготовить цыплячьи грудки с брокколи и зеленым салатом.

Отобрав все необходимые продукты, Кейт приступила к работе.

Только она успела начать, как раздался стук, и через заднюю дверь вошел высокий мужчина в джинсах и белой футболке. Он снял шляпу и кивнул в знак приветствия.

– Простите, мэм, – протянул он. – Меня зовут Хэнк Уилсон. Я главный конюх.

– Здравствуйте, мистер Уилсон. – Кейт улыбнулась немолодому мужчине с редкими каштановыми волосами и загорелым, обветренным лицом. – Меня зовут Кейт Тернер. Я медсестра, меня нанял доктор Даймонд, чтобы я присмотрела за ним и за его дочерью в ближайшие несколько дней.

– Рад познакомиться, мэм. Надеюсь, здесь все в порядке. Доктор Даймонд звонил сегодня утром и предупредил, что кое-что заказал в супермаркете. Когда продукты привезли, я велел одному из парней все выгрузить и отложить все скоропортящееся.

– Он отлично справился.

– Если что-то еще понадобится, мэм, дайте мне знать. Мы с остальными конюхами живем в бараке за конюшнями. Но вы можете всего лишь набрать 250, – он ткнул пальцем в телефонный аппарат, стоящий на кухонном столе, – и кто-нибудь из нас ответит.

– Спасибо. Я скажу доктору Даймонду, что вы приходили. – Кейт знала, где находятся конюшни и жилые помещения, но слово «барак» ее рассмешило. Это здание скорее напоминало маленькую гостиницу.

– Э… мэм, раз уж речь зашла о докторе Даймонде, как он? Мы очень расстроились, когда узнали об аварии. Это правда, что доктор ослеп? – поинтересовался конюх, переступая с ноги на ногу и заметно смущаясь.

– Да, правда. Но это временно. Как только опухоль спадет, он выздоровеет.

– Это добрая весть. Босс… то есть, Спенсер, брат доктора Даймонда, звонил прошлой ночью, чтобы узнать насчет Куини, Королевы Севера, одной из лучших наших кобыл. Она должна ожеребиться через пару недель. Я рассказал ему об аварии, не так уж много рассказал, как вы понимаете, а он ответил, что попытается дозвониться в больницу, а если не получится, снова перезвонит сюда вечером.

– Спасибо, я передам это доктору Даймонду.

– Что ж, пора мне браться за работу. Если что-нибудь понадобится, не забудьте позвонить.

После ухода Хэнка Кейт закончила нарезать салат. Она обваляла цыплячьи грудки в сухарях, уложила на противень и сунула в духовку.

Поднявшись наверх, она первым делом заглянула в комнату Сабрины и обнаружила девочку сидящей на полу возле шкафа и листающей книжку с картинками.

– Сабрина, ты уже проснулась! Хорошо поспала?

Девочка кивнула и продолжила перелистывать страницы.

– Что ты смотришь? – поинтересовалась Кейт, присаживаясь на пол рядом с Сабриной. – Ах, это же сборник колыбельных песен. Моя любимая книжка. Хочешь, я тебе почитаю?

Сабрина взглянула на нее в замешательстве.

– Ты хочешь мне почитать?

– Конечно, – ответила Кейт, удивленная ее вопросом. – Я люблю читать вслух, а тем более колыбельные.

– Правда? – На детском личике отразилось изумление. – Мама никогда не читала мне сказок. Она говорила, что это все ерунда. Так что я просто смотрела картинки.

У девушки защемило сердце. Как может мать отказываться читать собственному ребенку? Одним из самых дорогих ее воспоминаний было то, как она сидела у мамы на коленях, слушая ее мягкий, мелодичный голос. Кейт жалела, что не сохранила хотя бы некоторые из своих детских книг, особенно сказку о потерявшемся щенке. Сколько бы раз она ни просила почитать эту книжку, мама всегда улыбалась в ответ, бросала все дела и заключала ее в объятия.