Джейн Портер - Сердце красавицы

Неожиданно в ее позвоночнике возникло покалывание. Джеслин повернулась, уже зная, кого увидит. Шариф Фер шел к ней навстречу, провожаемый взглядами не менее богатых и влиятельных людей, чем он сам, и, встретив знакомых, несколько раз останавливался.

Его появление сразу возбудило приглушенные разговоры о его свадьбе, а Джеслин вдруг пришло в голову, что она понадобилась ему только затем, чтобы уладить возникшие проблемы и их не пришлось бы решать его второй жене.

Как Джеслин ни хотела, но оторвать от него взгляд было выше ее сил. Она любовалась его легкой стремительной походкой и пластичной грацией, свойственной всем хищникам, его притягательной мужской красотой.

Шариф ни разу не взглянул на нее, и Джеслин почему-то почувствовала себя ненужной и одинокой. Все изменилось в следующую секунду, когда он снял солнцезащитные очки и их глаза встретились. Ей показалось, что его губы прошептали «иди ко мне», но, возможно, это было лишь ее воображение. Как бы то ни было, сердце девушки взволнованно забилось, а ноги сами понесли ее к нему.

Как жаль, мелькнула у нее мысль, что он не позвал ее десять лет назад. Она бы побежала, нет, полетела к нему на крыльях!

— Как ты? — спросил Шариф, когда они поднялись на борт самолета. Он подвел ее к одному из четырех стоящих вдоль прохода кресел и помог сесть.

— Нормально, — пожала Джеслин плечами. — Как ты?

Шариф поднял брови и несколько секунд смотрел на нее сверху вниз.

— Почему-то мне кажется, что это вопрос с контекстом.

— О тебе идут разговоры, — призналась она.

— Скажи что-нибудь новенькое, — хмыкнул он. — Кстати, о разговорах. Мне нужно сделать несколько звонков. Я присоединюсь к тебе, когда мы будем в воздухе.

— Хорошо, — сказала Джеслин уже в спину исчезающего за другой дверью Шарифа. Она увидела только кусочек кожаной мебели в просторном отсеке, устланном дорогим светлым ковром.

Спустя несколько минут самолет уже был в воздухе. К Джеслин подошел человек из экипажа и спросил, не желает ли она чего-нибудь выпить.

— Чай, пожалуйста, — улыбнулась она.

В эту минуту вышел Шариф.

— Кофе, ваше высочество?

— Да, благодарю. — Шариф сел в кресло напротив нее. — Ну, и какие сплетни обо мне ты сегодня услышала?

Джеслин вгляделась в его лицо, которое вдруг показалось ей усталым, и засомневалась, стоит ли начинать этот разговор сейчас, но желание узнать правду пересилило.

— Говорят, ты снова женишься. Это так?

На его лице не дрогнул ни один мускул, но Шариф не спешил с ответом.

— Если я женюсь, этот союз будет выгоден обеим сторонам, — наконец сказал он. — Открытыми остаются только два вопроса: кого я выберу своей невестой и когда состоится свадьба.

Ее сердце упало.

— Значит, ты все-таки женишься.

— Я еще полон сил. Почему бы и нет?

— Еще одна сделка?

Шариф резко выпрямился.

— А что бы ты хотела услышать? Что я женюсь, потому что встретил самую замечательную женщину и влюбился? — Он издал какой-то непонятный звук. — Управление страной отнимает все мое время. Мне некогда думать о любви.

— Когда ты стал шейхом?

— Пять-шесть лет назад. — Шариф пожал плечами. — Не помню. В любом случае достаточно давно, чтобы забыть, когда же это произошло.

Джеслин помолчала.

— Я читала в газетах, что твой отец умер внезапно от сердечного приступа. Никто этого не ожидал, и это стало шоком для всей семьи.

— Не совсем так. У отца были проблемы со здоровьем за несколько лет до того, как случился приступ. У его врача не было причин подозревать что-то серьезное, поэтому ни мать, ни отец сильно не волновались по этому поводу. Мне, правда, казалось, что он немного сдал, но я не связывал это с его болезнью. После похорон дочерей он уже ничем не напоминал себя прежнего.

При упоминании о его сестрах, Джеслин почувствовала тоску и боль. Как ни странно, близняшки Джамиля и Аман ни в чем не были похожи друг на друга, что, впрочем, не мешало им быть не только сестрами, но и подругами. Позже они приняли в свой круг Джеслин. Втроем они стали неразлучны.

После окончания университета они пригласили Джеслин пожить с ними в Лондоне в доме, принадлежавшем их тете. Днем все три девушки работали, стремясь сделать себе карьеру, а вечерами и по выходным все вместе отдыхали. Общество друг друга им никогда не было в тягость, и в первый в своей жизни отпуск в Греции они решили отправиться втроем.

Отпуск закончился трагически. В последнюю ночь, которую они проводили на Крите, в их машину врезался грузовик с пьяным водителем за рулем. Джамиля умерла мгновенно. Аман, получив множественные тяжелые ранения, была госпитализирована. Джеслин пострадала меньше всех.

Она вспомнила, как стояла у входа в реанимационное отделение афинского госпиталя и со слезами на глазах умоляла впустить ее в палату, вход в которую был разрешен только членам семьи. Когда приехал Шариф и узнал, в чем дело, он быстро все уладил, и она вошла в палату вместе с ним…

Вот так, в госпитале она и познакомилась с Шарифом. За день до смерти Аман.

— Наверное, иначе и быть не могло, — тихо сказала Джеслин. — Я тоже часто о них думаю.

Шариф кивнул.

— Вы ведь росли вместе.

Боль исказила ее лицо.

— Ты единственный из семьи, кто не обвинил меня в их гибели.

— Хотя отец об этом не говорил, но он никогда не считал тебя хоть в чем-нибудь виноватой.

— Зато твоя мать…

— Она так и не смирилась с потерей, — криво улыбнулся Шариф. — Но ведь ты в самом деле ни в чем не виновата.

Джеслин кивнула, но его слова нисколько не уменьшили ее боль. Она не осмелилась подойти к родителям своих лучших подруг в день похорон, но до своего отъезда написала им письмо, выразив в нем свою скорбь от общей потери и свою любовь к их дочерям.

Ответа она так и не дождалась.

Жить в доме, который стал для нее настоящим склепом воспоминаний, было невыносимо, но в то время Джеслин не могла позволить себе другое жилье. Через неделю после похорон раздался звонок. Ей представились от лица королевы Фер и попросили покинуть дом в течение недели, так как он был выставлен на продажу.

Это стало для нее новым ударом и одновременно избавлением. Джеслин пришлось немало побегать в поисках нового жилья, но в конце концов ей повезло найти маленькую студию.

На следующий день Джеслин почувствовала себя плохо. Впоследствии выяснилось, что все это время у нее было внутреннее кровотечение, которое сразу не обнаружили, потому что сначала оно было слабым, и на фоне нервных переживаний и действия успокоительных средств она, возможно, не чувствовала боли. Потребовалось хирургическое вмешательство. Ей с сожалением сообщили, что, скорее всего, она не сможет иметь детей. Этот новый удар ее сломил.