Сандра Мэй - Пылкий любовник

– Все, я сказал. Сейчас я еду за ней. Подготовь комнату в Маленьком Доме. Застели постель. Вскипяти чайник. Сообрази какую-нибудь еду. Мы можем приехать затемно, так что зажги фонарь на калитке. Задай овса Барону, погляди птицу, привяжи собак.

– Зачем?

– Затем, чтобы они не перепугали эту приезжую мисс насмерть.

– Хоть бы они ее сожрали...

– Мюриель Смит! Тебе, видно, хочется жить в приюте?

– Нет...

– Не слышу.

– Нет!!! Не хочется. Но если она будет меня доставать, я все равно не буду ее слушаться! И убегу на дальние пастбища одна. Спрячусь в племени Сидящего Быка. Меня там никто не найдет...

Билл Смит молча пожал плечами и отправился заводить джип. Главное он сказал, а в том, что дочь выполнит все его распоряжения, не сомневался. Мю могла спорить с ним до хрипоты, но работу по дому всегда выполняла неукоснительно. Животных она тоже не бросит на произвол судьбы. А учительница... Ну что учительница? Привыкнут со временем, обе. Надо полагать, в университете ее научили, как обращаться с детьми?

4

Уложив вещи, что не заняло много времени, так как она их толком и не распаковывала, Морин присела на край кровати и решила немного подумать. Вообще-то стоило сделать это немного раньше, до того как она дала согласие на несомненную авантюру в виде предложения поработать частным преподавателем. Мистер Килкенни всегда говорил своим детям, что сперва надо думать, а потом делать. У Морин это плохо получалось. Истинно ирландская вспыльчивость всегда брала верх над традиционной кельтской рассудительностью. Вот и теперь...

Разумеется, главным образом она согласилась потому, что слишком хорошо представляла себе жизнь ребенка в приюте. Этого и врагу не пожелаешь, тем более при живом отце. Немалую роль сыграло и то, что на ранчо посреди прерии не водятся полуметровые тараканы. Но если говорить серьезно, то шаг она совершала весьма опрометчивый.

Все ее опыты с преподаванием заканчивались плачевно, не считая нескольких месяцев работы в детском садике. Она совершенно очевидно боялась собственных учеников, так что не могло и речи идти о налаживании контактов. Конечно, этой девочке всего десять лет, но, с другой стороны, это ведь не прелестная куколка, растущая без всяких проблем в обычной семье. Это сирота, никогда не знавшая матери, к тому же выросшая в ковбойской среде. Упаси бог, Морин Килкенни не была снобом, но ковбои – это ковбои. Трудно ожидать, что они могли научить Мюриель Смит, например, хорошим манерам за столом. Значит, всему этому придется учить девочку самой Морин.

Как истинная почитательница и знаток английской литературы, Морин хорошо представляла себе классический, так сказать, вариант гувернантки. Но Джейн Эйр в условиях прерии...

А если девочка встретит ее враждебно? Бог его знает, какие комплексы могли развиться у этого ребенка. Морин судорожно пыталась вспомнить курс основ детской психологии, над которым они с друзьями так потешались в университете. Тогда все эти немыслимые условные ситуации, предложенные учебником, казались полной галиматьей, кто же знал, что они потребуются Морин Килкенни в Техасе?

Она почти впала в панику, когда на улице послышался страшный шум и рев. Полное ощущение, что на улицы Каса дель Соль вступила танковая бригада. Девушка подбежала к окну.

Напротив дома Риджбеков остановился автомобиль. Несомненно, это был он, так как у конструкции наличествовали четыре колеса и руль, за которым сидел очень высокий и очень широкоплечий человек в ковбойской шляпе. В остальном автомобиль действительно неуловимо напоминал танк, причем вышедший из жестокого боя. Краска облупилась, дверцы отсутствуют, мотор и прочие важные части прикрыты листовым железом, закрепленным кое-как, отчего и происходил неимоверный грохот.

На крыльцо тем временем высыпали все обитатели дома Риджбеков: Милли, Фрэнк и тетя Мэг. Морин поспешила вниз, чтобы присоединиться к ним, и уже на подходе услышала голос старушки:

– ... Она тебе понравится. Отличная фигурка. Когда она висела на Фрэнке в чем мать родила, я так сразу и подумала: отличная фигурка.

Морин замерла. Румянец стремительно заливал шею и лицо. Милли возмущенно фыркнула, Фрэнк смущенно хмыкнул, а потом раздался звучный, чуть глуховатый голос прибывшего на удивительном автомобиле ковбоя:

– Что ж, миссис Риджбек, в принципе я хорошо отношусь к хорошим фигуркам. Правда, в данном случае меня больше волнуют ее преподавательские способности. И я не очень понял, кто из них был в чем мать родила: Фрэнк или она?

Тетушка захихикала, и Морин, злая как оса, решительно шагнула на крыльцо, намереваясь раз и навсегда положить конец скабрезным шуточкам о себе, да еще и за глаза...

Она словно в омут шагнула. Крыльцо было высоким, и глаза Морин оказались на одном уровне с глазами незнакомца.

Серые, спокойные, немного грустные. С золотистыми искорками где-то на дне. Пушистые ресницы, густые брови. Лицо почти бронзовое, с резкими и красивыми чертами. Породистый нос, четко очерченные губы. Едва наметившаяся щетина, придававшая этому лицу мужественности... хотя, уж куда еще...

Он машинально снял шляпу. Она машинально отметила, что волосы у него густые, чуть вьющиеся, коротко подстриженные, русые... Жесткие, наверное, на ощупь. Кончики пальцев Морин закололо – так живо она представила, что трогает небритую щеку, скользит по скуле к виску, зарывается пальцами в густую шевелюру.

И приникает к необъятной, совершенно немыслимо широкой груди. У мужчин из города такой груди просто не бывает. Самая сложная физическая работа, на которую они способны, – это поднятие совершенно бестолковых железяк в тренажерном зале.

Эта грудь, даже прикрытая светлой джинсовой рубашкой, сразу наводила на мысль о бронзовых блюдах, древнегреческих панцирях, на худой конец – о рыцарских латах. И эти плечи...

Та, другая, раскованная Морин мысленно оторвалась от густых русых волос, провела ладонью по крепкой мускулистой шее, скользнула, лаская, по плечам, приникла к груди, потом подняла голову, приоткрыла губы, нервно облизав их кончиком языка...

Она вцепилась в дверной косяк, едва не падая от пережитого. Мысленные образы, в одно мгновение пронесшиеся перед ней, были настолько яркими, почти осязаемыми, что Морин стоило громадного труда вернуться в реальность. Она тяжело дышала, не понимая, что вызвало к жизни столь сильные и откровенно эротические образы.

Мужчина, напротив, был совершенно спокоен. С легким любопытством и без тени смущения он смотрел на пигалицу с черными волосами и ярко-зелеными глазами, привалившуюся к косяку и прерывисто дышащую, словно после быстрого бега. Да, видать, крепко допекли ее тараканы.