Элизабет Лейн - Дачный роман

Джефф Пэрриш стоял в дверном проеме, настороженно оглядывая все это великолепие. На него, профессионального архитектора, мастерская, по-видимому, произвела невыгодное впечатление. Но Кэйт излучала гордость за то, во что ей удалось превратить гараж. Это бросалось в глаза.

— Готовые стоят вон на той полке. Сюда, пожалуйста, — она провела его мимо большого гончарного круга на ножном приводе, мимо закрытых чанов с красителями и пятипудовых жбанов с сухой глиной.

— Осторожно, не испачкайтесь, — сказала она. — Здесь не самое чистое место.

— Вы о моей одежде? — Только когда он рассмеялся, Кэйт вспомнила, что он промок и перепачкался под дождем. Ей понравилось, как он смеется. Это глубокое «ха-ха-ха!» шло изнутри. Может быть, это и есть настоящий Джефф Пэрриш? Настоящий, а не тот высокомерный тип с постоянной усмешкой, которая вовсе его не красит.

Они остановились перед самой высокой полкой.

— Эти три вещи я закончила на прошлой неделе. Собираюсь на днях отвезти их в галерею. Посмотрите.

Затаив дыхание, Кэйт немного отступила. «Все равно, что он подумает», — повторяла она себе. И все же, глядя, как он рассматривает массивную чашу с орнаментом по бокам, три фута высотой внушительный стеклянный сосуд со сложной гравировкой на крышке и огромный, выполненный из силикатной глины подсвечник, она поймала себя на том, что ей безумно хочется, чтобы этому человеку понравились ее работы. Появилось странное чувство, словно она раскрывает ему часть своей души.

— Как я вижу, вы работаете только в крупных формах, — сказал он после молчания, которое, казалось, длилось вечность.

— Нет, не только. — Кэйт постаралась не выдать разочарования. — Я же говорила, что выставляю свои работы в галереях. Они не предназначены для всяких там кофейных столиков.

— Понимаю. Но, если исходить из чисто практических соображений, разве вам не выгоднее было бы продавать вещи меньшего размера?

— Я думаю… выгоднее. — Она помолчала, потом повернулась к нему. В глазах зажегся недобрый огонек. — Дело не в выгоде, — отрезала она. — Дело в… страсти!

— В страсти? — Его глаза скептически мерцали.

— Мои работы — эти сосуды — я леплю их сердцем, а не умом. Неужели не понятно? Если бы я позволила соображениям выгоды коснуться того, что мне дорого, я бы потеряла мою любовь. Мою любовь, мою страсть…

— Кэйт Валера, вы прекрасны, — сказал Джефф. Она уставилась на него, пылая от негодования.

— И вот что я вам скажу, — добавил он. — У вас есть фотографии ваших работ? Я лично знаком с парочкой владельцев галерей в Рэйли. Ваше творчество может их заинтересовать. Буду рад возможности послать им фотографии и замолвить за вас словечко.

— Вы действительно собираетесь это сделать? — Она сморгнула, чуть не упав от его предложения.

— Конечно. Особенно если это поможет вам навсегда оставить работу в «Пэнкэйк-пэлэс».

— Ах, даже так! — При подозрении, что он покровительствует ей, к Кэйт вернулось присутствие духа. — «Пэнкэйк-пэлэс» — это пустяки. Просто надо чем-то заниматься, пока Флэннери в школе. Зато лето мы проводим с ней вместе, и тогда уж я только леплю вазы, выступаю в роли Джо-Джо и веду по утрам занятия класса йоги в клубе здоровья. И все это во имя…

— Страсти?

Ее дыхание прервалось. Восхищение читалось во взгляде Джефферсона.

— Я имела в виду «выживание», — пробормотала она, и ее колени предательски задрожали. — Но «страсть» — тоже подходящее слово. А почему вы на меня так смотрите?

— Потому что я только что понял, что сейчас не время и не место для длинного разговора. — Низкие бархатные нотки его голоса проникали ей в сердце. — Кэйт, давайте поужинаем вместе. Завтра вечером, если вы не заняты. У нас есть о чем поговорить.

— Например? — Мысль о том, что он так просто подчинил ее своей воле, сделала интонацию Кэйт едкой.

— Вы более подробно расскажете мне о своей работе. Мы сможем обсудить некоторые детали совместного досуга наших детей…

— Я не оставлю Флэннери вечером дома одну.

— Она может погостить у Эллен. Что вы на это скажете?

— Ма! — Флэннери вприпрыжку ворвалась в мастерскую. — Можно Эллен у нас переночует?

— Нет! — Кэйт ответила на вопрос дочери так стремительно, будто речь шла о спасении ее жизни. — Вам мало того, что вы устроили сегодня днем?

— Беги, скажи Эллен, мы едем домой через минуту. — Джефф наклонил голову к Кэйт. — Послушайте, это всего лишь ужин, — прошептал он ей в самое ухо. — А девочки могут переночевать у нас. Ну же, что вы теряете?

Она колебалась, зная, «что».

— Кэйт! — Нотка обиды зазвучала в голосе Джеффа. Его подбородок коснулся ее волос, она почувствовала взаимный — его и свой — трепет.

— Ну… хорошо, почему бы и нет! — Кэйт услышала свой голос, говорящий это, а бешеный пульс разрушил логику ее рассуждений. Она думала только одно: даже если он вправду поможет устроить ей бенефис в Рэйли, она вступает на тонкий лед.

— Значит, заезжаю завтра в семь тридцать?

— Семь тридцать? Отлично. — Нет, она точно сошла с ума.

— Подождите, я принесу вашу сумку.

Джефф поспешил выйти, опередив ее. Дрожащая рука Кэйт задержалась на выключателе.

«Все будет нормально», — успокаивала себя Кэйт. Просто обычный, деловой ужин, и может быть — а вдруг? — появится шанс продвинуть ее работы? Если Джефф Пэрриш сможет заинтересовать ее творениями кого-то из владельцев выставочных галерей, это откроет такие возможности…

Но кого она обманывает? У нее самые настоящие неприятности. Джефферсон Пэрриш III — один из самых привлекательных мужчин, которых она встречала! Кейт нутром чувствовала, что его интерес к ней не исчерпывается одной лишь ее керамикой.

Джефф Пэрриш был из тех мужчин, которые разбивают сердца, кого постоянные жители Мисти-Пойнт называют дачниками, — визитером на сезон, богатым и образованным, который не прочь пару недель поразвлечься с какой-нибудь местной девушкой, заодно вскружить ей голову парой дорогих подарков и морем щедрых обещаний. Но и только. Окончание истории всегда было одним и тем же.

Кэйт давно раскусила таких. Изучила как следует.

Она вернулась на кухню. Шум дождя уже смолк, раздавался только стук редких капель.

— Мы уезжаем. — Рослая фигура Джеффа Пэрриша заполнила дверной проем. — Вот ваша сумка. Спасибо за гостеприимство, Кэйт. Увидимся завтра вечером.

— До завтра. — Кэйт повернулась к нему спиной, услышала его шаги по гостиной и как девочки, прощаясь, желают друг другу доброй ночи.

Ну что она за идиотка? Кем надо быть, чтобы распахнуть двери своего дома для такого, как Джефф Пэрриш с его одинокой дочерью? Должна ли она теперь все бросить и бежать, или уже слишком поздно?