Линда Гуднайт - Необыкновенная семья

Кэтти в ответ немного рассказала ему о своем детстве и о том, что много лет назад видела его в Реттлснейке, еще в средней школе.

— Нет, — недоверчиво произнес он, не донеся до рта ложку с ванильным мороженым.

— Да, — уголки ее губ приподнялись в улыбке. — Вы были уже выпускником, а я еще маленькой девчонкой.

— То-то я думал, почему мне ваша фамилия кажется знакомой. Мы действительно ходили в одну и ту же школу?

— Только один год. Мне вообще пришлось учиться в пяти разных школах.

— Наверное, я был довольно привлекательным, если вы меня запомнили, — заявил он с озорным огоньком в глазах.

— Вот как, вы еще и тщеславны! — Она ложкой легонько шлепнула его по руке. — Да вы были привлекательны, и сами знаете об этом.

Колт тихо фыркнул:

— Тогда передо мной простирался весь мир.

— Тогда все девчонки были в вас без памяти влюблены.

— Включая и вас?

— Вы помните, я была приемным ребенком? Я никогда и нигде не задерживалась надолго, чтобы успеть влюбиться.

— Лгунья.

Кэти подняла глаза и увидела, как Колт ухмыляется, уверенный в своей привлекательности.

— Вы в меня влюбились.

— Нет.

— Совсем нисколечко?

— Ну-у…

— Я так и знал! — Он опять ухмыльнулся и протянул ложку Эвану, чтобы тот лизнул мороженого. — Она до смерти в меня влюбилась, парень.

— Даже если я и влюбилась в вас… немножко, я все-таки была ужасно застенчивой. А вы всегда были окружены своим гаремом.

— Гаремом? Что вы можете знать обо мне и моих дамах!

— О вас ходили легенды.

Это ему понравилось. В глазах запрыгали чертики.

— Вот как?

— Да. И как это ни одна из ваших болельщиц не заарканила вас?

Как эти слова слетели с ее губ? Колт сразу же замкнулся. Она поняла, что он вспомнил об их договоре.

— Я никогда не хотел быть заарканенным, — он с сердцем ткнул ложку в горку мороженого. Тьфу, одна ее реплика и все удовольствие насмарку!

Она держалась целый месяц, не позволив себе ни единого упоминания об их соглашении. Но месяц прошел. И пора была решиться.

— Цезарь, дружок, — она пальцами ноги коснулась его хвоста, — настало время устраивать пышную церемонию.

Порывшись в дорожной сумке, она извлекла на свет подписанное Колтом соглашение, начала вчитываться в текст. Он обещал в письменной форме жениться на ней… если у нее хватит мужества (или наглости) заставить его это сделать.

— Куки, — позвала она, входя в кухню, в надежде чем-нибудь заполнить оставшееся до вечера время.

Она обнаружила старого кока на его обычном месте. Он замешивал тесто, его передник весь был обсыпан мукой. Куки приветствовал ее взмахом деревянной лопаточки.

— Что-нибудь нужно?

— Просто зашла навестить, — ответила она, с удивлением разглядывая огромное количество чем-то наполненных горшков, кастрюль и мисок. — Но, кажется, вам не помешает помощь?

Куки сразу ощетинился. Концы его пиратского головного платка задрожали.

— Что-нибудь не так с питанием?

Кэти удивленно захлопала глазами. Она его обидела?

Куки метнулся к плите, чтобы помешать какую-то кипящую смесь.

— Я всегда готов приготовить жратву хоть на сотню рыл. И никогда не нуждался ни в какой помощи. Конечно, если кто-нибудь жалуется…

За то время, что Кэти находилась здесь, Куки стал ее приятелем. Она и не думала критиковать его изумительное поварское искусство.

Желая поправить положение, она спросила:

— Не осталось ли от вчерашнего ужина того шоколадного торта? Я никогда не ела такую вкуснятину.

Он ткнул пальцем в сторону кухонного стола:

— Вон там, справа. Возьмите сами.

Она попыталась подобраться к нему с другой стороны.

— Как вы думаете, Колт не боится, что в один прекрасный день кто-нибудь переманит вас?

— Я никуда не собираюсь уходить, — все еще обиженно ответил старик, — и он это знает. Так, хватит, слишком много тонкости!

— Куки, извините, если я задела ваши чувства. Вы — самый лучший кок в мире. А вы не могли бы меня чему-нибудь научить?

Старик сразу подобрел.

— Вы не умеете готовить?

— Только всякую замороженную дребедень или что-нибудь быстрого приготовления. Это не настоящая еда.

— Ну, зачем вы так говорите? — он смотрел на нее из-под косматых бровей. — Как же получилось, что ваша мамочка не научила вас готовить?

Значит, Колт ничего ему не рассказал.

— Я росла в приемных семьях. — Признание прозвучало довольно жалостно, это ее смутило, и она добавила: — Да кухней я никогда и не интересовалась.

Куки внимательно посмотрел на нее:

— Я не слишком гожусь в мамы, но печь умею и могу кое-что вам преподать. — Он подбородком указал на длинный ряд шкафов: — Передники вон там, во втором ящике сверху.

К тому времени, когда Эвану пора было прогнуться, Кэти стояла, склонившись к духовке, и вынимала из нее гигантскую кастрюлю тушеного картофеля. Со лба ее стекали капли пота. Даже при кондиционере работенка на кухне, была горячей. Кэти зауважала Куки еще больше.

— Я закончу это сам, мисс Кэти, — сказал Куки, когда плач Эвана перешел в пронзительный вопль. — Вас зовет ваш мальчик.

Кэти кивнула, сняла передник и положила его на стол. Ваш мальчик. Куки назвал Эвана ее мальчиком. Конечно, это просто лишь выражение, но звучали эти слова приятно.

Кэти научилась держать свое сердце в крепкой узде. Если она слишком задержится на этом ранчо Гаррета, она может вообще остаться с разбитым сердцем. Чем скорее они с Колтом поженятся и Кэти построит свой детский центр, тем скорее она уберется отсюда и избавится от этих пугающих ее эмоций.

— Я не собираюсь жениться. — Колт метался по кабинету, как бык по загону Он чувствовал себя в капкане. — Наташа Паркер не найдена. И месяц давно истек.

Как он во все это влип? Он взъерошил волосы. Ах да, вспомнил. Переутомление. Он тогда слишком устал. В тот день он отдал бы ей даже ранчо, если бы она попросила. И подумать только, ему действительно начинала нравиться эта женщина!

— Я был не в своем уме, когда подписывал эту бумагу. И никогда никакой суд не признает ее законной.

— Вы были утомлены, но дееспособны.

Кэти сидела на кожаном диване, решительно вздернув подбородок. Она, как обычно, была в джинсовых шортах и футболке. Но ее красивые ноги и огромные серые глаза действовали на него оглушающе.

Черт побери! Она глядела на него испуганными глазами! Это он должен пугаться! А ей-то чего?

— Послушайте, Кэти. Вы — прекрасный человек. У вас хорошо получается с Эваном. Мне вы нравитесь, но я не верю в брак.