Джулия Джеймс - Продажная любовь

Последнее замечание определенно было предупреждением Энн.

— Я бы не сказала, что мой сын испорчен, но… О, Янис, здравствуй! — последнее относилось к слуге, принесшем напитки.

К облегчению Энн, тема разговора изменилась — миссис Теакис стала расспрашивать ее о раскопках Сэма и о нем самом. Тина задержалась с ним в Махосе.

Когда Энн пару часов назад ехала с Ари домой, на Соспирис, мальчик в счастливом возбуждении рассказывал ей о восхитительных событиях прошедшего дня. Но кое-что вызвало у него недовольство, и он пожаловался:

— Она меня целовала, мне это не нравится!

— Кто? — поинтересовалась Энн.

— Взрослая дама. Она спрашивала про дядю Никки. Я сказал, что он работает. Дядя Никки всегда говорит Янису так отвечать, когда ему звонят дамы. Я ей так сказал. Дядя Никки не целует. Он обнимает и носит меня на плечах. Если я не дергаю его за волосы, — честно добавил Ари.

Сейчас, во время ужина, Энн размышляла о том, как может выглядеть эта поклонница Никоса. Конечно, она элегантна, хорошо воспитана — его круга.

Социальное положение Карлы не подходило для такой богатой семьи, как Теакисы, мрачно думала Энн.

Никос не появился и на следующее утро. Возможно, остался в Махосе, решила Энн. Да где угодно, лишь бы не на Соспирисе. Ей же нет до него дела, спохватилась она. Но даже в его отсутствие приходилось заставлять себя не думать об этом человеке.

Тина пригласила Энн поехать в Махос, отпраздновать день рождения одного из коллег Сэма.

— Поехали, будет весело, обещаю тебе.

— Конечно, поезжайте, молодежь, развлечетесь, — присоединилась к Тине миссис Теакис.

Ари поручили Марии, и ближе к вечеру Энн и Тина отправились в Махос на катере Теакисов.

Вместе девушки выглядели чрезвычайно эффектно: брюнетка Тина в пурпурном летнем платье с местными украшениями и контрастирующая с ней светловолосая Энн в блузке цвета слоновой кости и турецкой юбке, которую она купила в Махосе во время прогулки.

Сэм встретил их на причале. С восторгом оглядев свою невесту и явно, по-мужски оценив тонкую пастельную красоту Энн, он галантно подхватил их под руки.

Втроем они неспешно отправились в таверну, где должна была состояться вечеринка. Путь до таверны оказался изумительной прогулкой. Был чудесный вечер греческой поздней весны, начинались сумерки. Местные жители и туристы высыпали на улицу для традиционного променада: пройтись, на людей посмотреть и себя показать — как бывает почти во всех южных городах.

Тина и Сэм здоровались, останавливались переброситься парой слов со знакомыми. Возле одного из баров они задержались подольше — их окликнули веселившиеся там люди.

Потом их снова окликнули. Никос Теакис. Он сидел на той же веранде — расслабленный, в рубашке с расстегнутым воротом и накинутым на плечи свитере. В руке Никос держал стакан, а рядом с ним сидела очень элегантная, сексапильная брюнетка.

— Тина, ты потрясающе сегодня выглядишь. Сэм счастливчик, — Никос улыбнулся Тине, поздоровался с ее женихом и перевел глаза на Энн.

Энн стояла неподвижно, стараясь не обнаружить своего потрясения от внезапной встречи. Уж слишком неожиданно. Поздно приходить в себя.

Глаза, затененные длинными ресницами, уже остановились на ней, не отпуская ее взгляда. На мгновение она почувствовала интимность момента — словно они были здесь только вдвоем. Ее жег этот взгляд.

Затем Никос повернул голову к сидевшей рядом женщине, которая собственническим жестом сжала его запястье.

— Никос, дорогой, — сказала женщина по-английски, пожалуй слишком громко, — мы не должны задерживать няню твоего племянника и ее друзей. Ты можешь потерять репутацию великодушного хозяина!

Энн почувствовала, как напрягся Сэм — задели его невесту.

— Правда, — произнес он с обманчивой беспечностью, — но стоит помнить, что репутацию можно и приобрести, например, охотницы за богатым мужем, Елена Константис.

Он язвительно улыбнулся и пошел, уводя Энн и свою невесту. Энн успела заметить, как усмехнулся Никос Теакис и как помрачнела его соседка от почти откровенного оскорбления.

— Все-таки эта Елена Константно безмозглая змея, правда? — спросила Тина, довольная тем, как поддержал ее жених.

— Видимо, Никос считает иначе, — возразила Энн.

Она все еще приходила в себя от неожиданной встречи и от того, что Никос Теакис, похоже, ухаживает за другой женщиной.

Только через некоторое время она поняла свое странное допущение. Слова другая женщина могли означать, что у нее самой есть что-то общее с этим человеком.

Все еще погруженная в мысли об этой встрече, Энн не сразу заметила, что Тина что-то говорит.

— Никос не женится на Елене Константис, как бы ей того ни хотелось. Да он никогда не женится на той, которая не нравится Ари. А Елена Константис совсем ему не нравится, потому что она все время целует его.

Настроение Энн совершенно неожиданно и нелогично улучшилось, хотя не было ровно никаких причин. Она заставила себя вспомнить об этом, когда они пришли в таверну.

Ей понравилось собравшееся там общество. Археологи и студенты, веселые и молодые, они очень подходили к обстановке старой портовой таверны, настоящей греческой таверны, которая была совсем из другого мира, чем роскошный бар, где сидел Никос. Здесь, слава богу, не место Никосу Теакису.

Вечер проходил тепло и приятно. Местное вино, очень вкусное, помогло Энн расслабиться. А главное, можно было не бояться случайной встречи с Никосом, не чувствовать на себе его придирчивого взгляда.

Кульминацией праздничной еды был именинный пирог, бренди и кофе, попеременно. Говорили о греческих танцах и делали попытки им обучиться. Получалось забавно и неумело, пока не взялся за дело хозяин таверны.

Он вернул всех за столы, собрал мужчин по своему выбору и выстроил их цепочкой перед восторженной аудиторией.

У двери сказали что-то по-гречески. Энн оглянулась. Из ночи на веранду выдвинулась высокая стройная фигура.

Владелец таверны, приветственно протягивая руки, поспешил навстречу гостю.

Никос Теакис…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Энн сидела между Тиной и коллегой Сэма. Ее сердце куда-то провалилось при появлении этой фигуры.

Она не ожидала ничего подобного. Последнее, к чему она могла бы внутренне подготовиться, — это к новой с ним встрече.

Что он здесь делает?

Этот вопрос не оставлял ее. От возбуждения участилось дыхание, пульс. Она видела одного Никоса, как будто все остальные в таверне перестали существовать. Ей стало страшно, но что она могла поделать? Только беспомощно смотреть на него.