Сьюзен Нэпьер - Дороже всех бриллиантов

Риган свернула на узкую частную дорогу, которую указал сэр Фрэнк. Дорога обогнула деревья, и появился дом — большая двухэтажная деревянная вилла, выкрашенная в белый цвет, — словно элегантная пожилая леди, окруженная кринолином веранд и лужаек.

Обратной стороной дом был обращен к морю, а перед фасадом благоухали роскошные клумбы, украшенные поздними летними розами.

Риган выбралась из машины и размяла ноги. Она была довольна, что надела юбку из немнущейся верблюжьей шерсти с летней блузой светло-зеленого цвета. Когда она попробовала забрать свой багаж из машины, сэр Фрэнк решительно воспротивился:

— Здесь есть кому это сделать.

Риган заглянула во внутренний двор дома.

— А беседка стоит на острове?

Сэр Фрэнк взглянул на ее удивленное лицо.

— Это идея Хэзл, она решила, что будет весьма романтично устраивать здесь ланчи. Пришлось нагнать уйму бульдозеров, вырыть озеро и повернуть ручей, чтобы в озере была вода. — Его голубые глаза сверкнули на красном лице. — А почему я не бегу и не объявляю новость о твоем приезде?

Маленькое овальное озеро было чудом инженерного искусства, и Риган пошла к маленькой деревянной пристани, где были спущены на воду две небольшие лодки, и стала разглядывать решетчатую беседку и раскидистый дуб на берегу островка.

Горячее послеполуденное солнце грело ее непокрытую голову, и она направилась через широкую лужайку, чтобы прогуляться в тени рощи, которая начиналась сразу же за домом. Пройдя немного сквозь заросли вечнозеленых деревьев и экзотических кустарников, Риган лениво оторвала широкий блестящий лист и повернулась, чтобы еще раз взглянуть на дом.

Движение в одном из окон первого этажа привлекло ее внимание, и она увидела фигуру мужчины, разговаривающего по телефону и прохаживающегося по комнате. Риган находилась довольно далеко и разглядела только, что это был высокий черноволосый молодой человек. А когда он остановился у окна и стал просматривать какие-то бумаги, смогла рассмотреть его лицо.

И вдруг она похолодела.

Адам! И, о ужас, он заметил ее! Оба на какой-то момент застыли, глядя друг на друга.

Даже на расстоянии Риган увидела, как он потрясен встречей. Она инстинктивно решила спрятаться в роще, молясь, чтобы он не узнал ее.

Адам высунулся из окна.

— Подождите!

Риган вздрогнула. Она сделала еще один шаг назад. Нет, эта ночная фантазия не может быть реальностью. Не здесь, не сейчас!

— Эй, не уходите!

К ее ужасу, она увидела, что он собирается вылезти в окно.

— Ева?

О Боже!

— Ева, это вы?

Он уже был на веранде, широко шагая к ступенькам. Риган повернулась и вслепую кинулась через кустарник в попытке убежать от него как можно дальше.

С разбегу налетев на толстый ствол старой сосны, Риган взобралась по необрезанным ветвям до высокой развилки.

Она сидела на ветке, как на насесте, с поцарапанными щекой и руками, пытаясь задержать дыхание, потому что слышала его приближающиеся шаги.

— Ева? Проклятие! Ответь мне, это ты?

К ее ужасу, он остановился прямо под ней. Она почувствовала головокружение.

— Какого черта!.. — пробормотал он. — Не прячься. Я не причиню тебе вреда, — звал он, а его голос был полон нетерпения.

Вдруг раздался звонок его сотового телефона. Когда он, вынув телефон из внутреннего кармана, ответил, в его голосе чувствовалось раздражение.

— Да! Что?.. Нет, я положил трубку и отошел на минуту... Нет, нет, конечно, вы правы, нам нужно решить это немедленно...

Ее глаза следили за ним, когда он осмотрелся в последний раз, а затем пошел назад к дому.

Когда Риган убедилась, что он действительно ушел, она осторожно спустилась вниз. Хорошо, что ее юбка имела разрез и не обтягивала колени, а колготок она не надела.

Риган достигла земли со стоном облегчения и стала отряхивать сор и иголки со своей одежды. Когда что-то кольнуло сзади ее шею, она обернулась, и сердце ее забилось, как у птенца, выпавшего из гнезда.

Тонкий, долговязый подросток с волосами, падавшими на плечи, в круглых очках с металлической оправой, стоял в кустах, наблюдая за ней.

Риган нервно заправила волосы за уши и улыбнулась.

— Привет! Ты откуда взялся?

Интересно, давно он здесь стоит? Она прикусила губу. Не захватил ли Адам его в сопровождающие?

Он не улыбнулся в ответ, его карие глаза спокойно смотрели на нее.

— Привет.

— Ты здесь живешь? — спросила она, соскабливая сосновую смолу с кончиков пальцев.

Он сунул руки в карманы своих шортов цвета хаки и пожал плечами, обтянутыми простой белой рубашкой с короткими рукавами.

— Нет. — Он посмотрел на царапины на ее ногах. — Что вы делали на дереве?

Ее мысли разбежались.

— Я... заметила интересную птицу, — сымпровизировала она. О, небо, как глубоко она пала, что врет даже детям! Хотя, судя по его голосу, он уже не был ребенком. Она прикинула, что ему лет одиннадцать-двенадцать.

— Какую птицу?

— Я не знаю... поэтому и захотела посмотреть ближе. — Она постаралась снова улыбнуться.

— Разве вы не слышали, что вас звали?

— Нет, а кто? — Она сделала удивленное лицо. — Наверное, я оглохла. Кто это был, ты не знаешь?— спросила она.

Его светло-карие глаза невинно глядели на нее.

— Большая или маленькая?

— Извини, о чем ты?

— Та птица, которую вы видели, была большой или маленькой? — настойчиво спрашивал он.

— Большая, — сказала она твердо.

— А какого цвета?

— Ну... коричневая, я полагаю.

— Светло-коричневая или темно-коричневая?

— И то и другое, — сказала она неопределенно.

— Летела или сидела на ветке?

— Сначала летела, затем села и сидела на ветке, — сказала Риган.

— А лапы какого цвета?

Она посмотрела на него недоверчиво.

— А кем ты себя воображаешь? Джеймсом Бондом? — пошутила она.

— Вы говорите об орнитологе или о шпионе, названном по его имени? — спросил он.

Она сложила руки на груди.

— Я удивляюсь вашему поколению. Неужели ты знаешь, чье имя Ян Флеминг взял для своего героя?

Он переступил кроссовками по палой листве:

— Я много читаю.

— Я делала то же в твоем возрасте, правда, мне запрещали читать Яна Флеминга, — сказала она.

— А сколько мне лет, как вы думаете?

— Ты любишь играть в вопросы и ответы? — Она посмотрела ему в глаза. — Четырнадцать, — сказала она, решив сделать ему комплимент.

— Пятнадцать, — поправил он хмуро.

— О, прекрасно, — сказала она. — Моя мама думала, что Библия — это единственная книга, которую стоит читать. Романы в нашем доме были под запретом.