Дина Аллен - Точка невозврата

Страшно было предстать перед миром без защитной оболочки, без черепашьего панциря, чуть было не раздавившего в ней душу и сердце, но сделать это было необходимо.

Одно она знала наверняка: с Джерродом Грейсоном она никогда больше не увидится. Сделка, которую он имел наглость предложить ей, по цинизму мало чем уступала поступку его брата, и Камилле оставалось лишь от всей души поблагодарить небо за то, что ей хватило сил отказать.

На первый взгляд казалось, что этот человек взывал к ее совести, но на самом деле он предлагал ей пойти на клятвопреступление. Значит, она может успокоиться и вычеркнуть его из своей памяти. В конце концов, разве не сам он только что послал ее к черту?

Вот и хорошо.

4

Камилла собиралась на благотворительный спектакль. Она еще месяц назад обещала присутствовать на нем, и отказываться было уже неудобно.

Она лежала в ванне, размышляя о Бернарде Спенсере — своем последнем по счету ухажере, восторженном юноше из аристократического семейства, которого она третировала, как последнего лакея, с тех пор, как он стал проявлять излишнюю настойчивость.

Сегодня на спектакле нужно объясниться с ним начистоту. Просто бросить его, как она поступала с прежними кавалерами, новая, более щепетильная и совестливая Камилла не могла, а расставаться по-хорошему ей еще только предстояло учиться.

Минувшая неделя наделила ее таким жизненным опытом, которого она и врагу бы не пожелала. Оказалось, что выйти из оболочки, с которой срослась душа, очень непросто. Вначале все попытки вести себя по-новому встречались ее знакомыми с подозрением, а мягкость и доброжелательность в обращении вызывали у всех сардоническую усмешку. Но постепенно окружающие начали проявлять к ней снисходительность, и ее новая манера общения встречала все большее понимание.

Оставалась одна проблема — Бернард.

Сполоснувшись под душем, Камилла завернулась в большую махровую простыню. Знал бы Джеррод Грейсон о моих мучениях, с иронией подумала она. Вот бы он порадовался.

Она отчитала себя за то, что все еще вспоминает об этом человеке. Всю неделю слова Джеррода, сказанные ей на прощание, не выходили у нее из головы, всякий раз рождая ощущение неловкости и беспокойства. И сейчас она раздраженно отогнала эти мысли и стала одеваться.

Обычно Камилла с наслаждением выбирала одежду, предвкушая успех, который будет иметь в обществе, но сегодня с удивлением обнаружила, что мысли ее сосредоточены совершенно на другом.

Впрочем, бросив беглый взгляд на свое отражение в зеркале, она с удовлетворением отметила, что превосходно выглядит в голубом вечернем платье без пояса, соблазнительно шелестящем при каждом движении. Бриллианты в ушах и на шее были настоящими, а вот манто, которое Бернард накинул ей на плечи перед самым выходом из дома, — синтетическим. Камилла в духе времени полагала, что мех лучше всего смотрится на его истинном владельце — пушном звере.

Здание оперы сверкало огнями, а холл был наполнен шумом голосов, блеском драгоценностей и изысканными дамскими нарядами. Здесь присутствовал весь цвет общества. Камилла обменивалась улыбками и приветствиями, величайшим напряжением сил пряча от посторонних взглядов жесточайшую тоску и мечтая в душе лишь об одном — уединиться в каком-нибудь тихом уголке, подальше от этой толпы, фальшивых комплиментов и многозначительных взглядов, которыми обменивались люди при ее появлении.

Когда они с Бернардом добрались до своих мест в ложе, она уже с трудом удерживала на лице приклеенную улыбку. С легким вздохом Камилла опустилась в кресло.

Свет погас, и началось представление — попурри из балетных и оперных номеров с самыми известными артистами в главных партиях. Камилла невольно увлеклась, наслаждаясь зрелищем, и лишь навязчивое внимание Бернарда не давало ей до конца расслабиться, смущая и раздражая. Она никак не могла взять в толк: неужто он сам не понимает, что его собачья преданность не просто смешна, но и оскорбительна — и в первую очередь для него самого. Впрочем, в том, что мужчины унижались перед ней, ловя малейшие знаки внимания, была вина и самой Камиллы.

Тем не менее, когда по окончании первого действия Бернард в сотый раз спросил, удобно ли ей сидеть на этом месте, она не выдержала и воскликнула:

— О господи! Бернард, да замолчишь ты когда-нибудь?

И вдруг впервые за все время отношений с этим влюбленным мальчиком увидела обиду и упрямство на его утонченном лице.

— Ну, да, конечно, — с горечью бросил он. — Я — не он, со мной можно не церемониться!

Брови Камиллы взмыли вверх.

— Ты про кого говоришь?

Бернард желчно рассмеялся.

— И ты еще спрашиваешь! Разумеется, про того развязного типа, который ворвался в твой дом в прошлое воскресенье. С ним ты вела себя совсем по-другому… Я всегда бесконечно уважал и ценил тебя, Камилла. Ну, скажи, что ты действовала не по своей воле, уступив его требованиям!

Камилла изумленно взглянула на спутника. Она и представить себе не могла, что со стороны ее разговор с Джерродом Грейсоном мог показаться кому-то сценой ревности.

— Если ты полагаешь, что насилие доставляет мне удовольствие, то глубоко заблуждаешься, — сухо сказала она. — Да, я не стала сопротивляться, но лишь потому, что хотела избежать скандала.

— Тогда совсем другое дело! — просиял Бернард. — А я уж было решил, что ты предпочитаешь иметь дело лишь с теми мужчинами, которые берут, не спрашивая разрешения…

Час от часу не легче! — беспомощно подумала Камилла и сказала притворно строго:

— Что за разговоры, Бернард? Это на тебя совершенно не похоже.

Он порывисто поднялся из кресла.

— Откуда тебе знать, — сказал он сокрушенно. — Ты ведь никогда не воспринимала меня всерьез.

Его слова были чистой правдой. Камилла видела в нем преданного щенка, услужливого раба, но не личность.

— Прости, Бернард! — сокрушенно сказала она. — Ты прав, я вела себя гадко. Мы еще поговорим об этом, но не здесь — потом. Мне нужно сказать тебе что-то очень важное.

Он улыбнулся, но без особой радости в глазах.

— Интересно, и о чем же пойдет речь? Впрочем, зная тебя, можно ожидать чего угодно… Я схожу в буфет. Тебе принести что-нибудь?

Камилла, погрузившаяся в раздумья, вздрогнула.

— Что? Ах, да… Стакан воды, если можно!

— Со льдом, разумеется? — язвительно уточнил он и вышел, прикрыв за собой дверь.

Никогда прежде Камилла не видела своего кавалера в таком состоянии. Чем лучше относишься к человеку, тем скорее он сделает тебе гадость, оскорбленно подумала она. Ей хотелось расстаться с Бернардом спокойно и дружески, но, судя по всему, из этого вряд ли что-то получится.