Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

не выдержала, сказала, что не собираюсь ему готовить, и, если так хочет, пусть делает это сам, а я найду работу и уйду, сбегу, ни дня лишнего в этом доме не останусь.

Похоже, вид и голос у меня были довольно решительными, раз он решил так подстраховаться, но все равно, разве это не перебор?

— Макс, ты совсем с ума сошел? Верни все, как было. Это уже слишком, — голос моментально приобретает истеричные нотки, и я снова готова кричать, ругать, плакать, но на том конце провода слышна лишь довольная ухмылка.

Его забавляет все, что происходит. Ему нравится то, что он слышит, а вот мне совсем не до веселья. Совсем.

— Зачем мне это делать, Сонь? Ты взрослая, красивая, умная женщина. Я точно знаю, что, если ты чего-то хочешь, ты этого добиваешься. Сейчас тебе загорелось устроиться на работу, а я себе не враг, впрочем, как и тебе.

Себе то он, может быть, и не враг, а вот мне еще какой враг. Он мне такую свинью сейчас подложил. Я всю ночь ворочалась, уснула ближе к утру. Он не представляет, каких усилий мне стоило убедить себя, что это не предательство и я не опустила руки в борьбе за семью, а наоборот, сделала шаг в будущее и не дала себе утонуть в почине отчаяния.

Да второй раз решиться будет еще сложнее. А если он меня действительно сломает и прогнет под себя, то что тогда? Нет, это был мой единственный шанс, и он меня его лишил. И главное вот так поддразнил, и когда я уже нашла нужное объявление, собралась позвонить, он отобрал его у меня.

— Ты на эмоциях принимаешь глупые, нелепые решения, о которых потом сама же будешь жалеть, так что нет, я ничего не верну. Ты в себя сначала приди, а потом мы с тобой обо всем поговорим. Это все, что тебя так беспокоило, из-за этого позвонила?

Да ни о чем бы я не пожалела. Во всяком случае, сразу. Если бы у меня все получилось, я бы обрадовалась, поняла, что все делаю правильно, а теперь вот этот облом, так сказать, как ответ судьбы: «Никуда тебе не деться, чтобы ты не делала, остановись. Все, вот он, твой крест, неси его достойно, но я не хочу, я боюсь».

— Я ни о чем не буду жалеть, Макс. Ты понимаешь, что так меня не удержишь? Я тебя ненавижу, слышишь? С каждой минутой ненавижу все больше. Ты поступаешь мерзко и подло, тебе самому не противно так грязно играть, ты держишь меня нечестно. Слышишь? Нечестно.

Кричу это захлебываюсь словами, но никакой реакции, никакой, ему совершенно все равно, что я говорю и, как говорю. Похоже, в его голове все складывается как нельзя лучше, как нельзя кстати, все идеально. Господи, как это все ужасно. И самое ужасное я понимаю, что сейчас кричу, надрываю связки, а это не изменит ситуации. Я делаю хуже лишь самой себе.

— За что ты меня так ненавидишь, за что? Это не я сделала тебе больно, это ты разрушил всю мою жизнь! Ты меня предал. Ты взял мое сердце, вырвал его из груди и растоптал.

И снова эта пауза. Я понимаю, что он что-то выжидает. Я слышу, это по его напряженному дыханию. Он хочет что-то сказать, и я жду, жду этого момента, чтобы снова сказать все, что думаю по этому поводу, но он не дает мне такой возможности.

Я жду, жду и еще раз жду, и в тот момент, когда тяжело вздыхаю, и уже хочу сбросить вызов, когда перестаю надеяться и опускаю руки, он все же говорит.

— Нет, Соня, я просто тебя люблю, и все, что я делаю, для твоего же блага. Потом ты скажешь мне за это спасибо, — и после этих слов я слышу гудки.

Короткие гудки.

Он оставил за собой последнее слово.

Опять.

Глава 9

Максим

— Макс, тебе не кажется, что ты уже перебарщиваешь с Соней? Я понимаю, ты ее изолировал, но можно ведь было лишить ее возможности устроиться на работу куда более мягким способом. Как будто для тебя проблема перекрыть ей кислород. Зачем это издевательство?

Смотря на то, как я кручу телефон в руках и стучу в момент поворота ребром о стол, говорит друг.

Смотрю на него и понимаю, что отвечать нет смысла, объяснять бесполезно. Я делаю ровно так, как считаю нужным. Это моя семья, и лишь мне решать, каким образом остановить возможную катастрофу. Он просто не знает Соню.

Она может быть с виду и милая, мягкая, когда случается что-то нештатное всегда сначала теряется, становится слабой, уязвимой, но стоит ей только взять себя в руки, успокоиться немного, как она тут же собирается и ее уже не остановить.

Поэтому я предпочту перебдеть, чем недобдеть. Я знаю, что может быть, в отличие от него, если буду мягким. Так что, не ему мне тут советы раздавать.

— Вы столько лет вместе. Мне ее просто жалко. Это ведь смотрится просто бесчеловечно, Макс. Ты ведь ее любишь, как бы то ни было, но любишь. Так зачем вот так с ней поступать? Хочешь, чтобы она тебя возненавидела? Хочешь, чтобы никогда не простила?

— Я знаю, что я делаю, Демид, знаю. И поверь, все, что я делаю, только на благо нашей семьи.

Даю другу короткий и четкий ответ, не вдаваясь ни в какие подробности, и главное давая понять, что нет смысла вести эту бесполезную дискуссию. Я все равно останусь при своем мнении. Он только зря силы время и нервы потеряет.

— Я все равно тебя не понимаю. Ты ведь действительно любишь именно ее. Ну да, изменил, случилось, но почему ты ей спокойно это не объяснишь? Зачем прессинг? Я понимаю, что достал тебя этим вопросом, но я хочу, чтобы ты сам себе ответил на него и понял, как глупо поступаешь.

Глупо выглядит его попытка достучаться до меня, а то, что я делаю, имеет свой смысл. Повторюсь, я знаю свою жену, очень хорошо знаю, и я как раз-таки сейчас делаю все, чтобы моя семья сохранилась.

Я не шутил. Тот букет, что я оставил утром на тумбе, это лишь начало. У меня есть еще шестьдесят роз. Я все заказал сразу. Пятнадцать, это наша точка отсчета, еще шестьдесят лет ждут своего часа.

Мне огромных усилий стоило найти такого мастера, который смог бы сделать розы, максимально приближенными к оригиналу. Каждый