Натали Де Рамон - Ночь чудес

— Мон шер ами. — Валет томно посмотрел в глаза новой перспективной знакомой. — Я не ожидэл смотрен ви. Приглаше мон шер к муа. Романтик хеппи нью ер ужин.

— Это так неожиданно. — Эльвира погладила свою шею. — Я собиралась одна скучать в ресторане, и вдруг вы…

— Мон анж, — со вздохом повторил Валет и, с придыханием целуя ей ручку, словно невзначай прикоснулся к ней языком.

Шустер мистер, подумала Эльвира, но горячее дыхание гостя буквально обожгло ее руку, и она почувствовала, что готова отдаться ему прямо сейчас.

— Мне необходимо завершить туалет, — с трудом произнесла она. — Надеюсь, вы подождете?

Валет еще раз повторил целовальный обряд, кивнул и поторопился в «свой» 608, чтобы успеть позвонить до ее прихода. Там он сразу схватил телефонную трубку.

— Это из шестьсот восьмого. Я по поводу ужина в номер.

— Простите, мсье, — отозвался голос на том конце провода, — но вы заказали на одиннадцать, а еще только половина десятого.

От радости Валет чуть не фыркнул: значит, до одиннадцати им нужно убраться, чтобы не налететь на законного здешнего обитателя!

— Подавайте сейчас, у меня изменились обстоятельства!

— Приносим извинения, мсье, но придется несколько изменить меню, мы…

— Пустяки, холодненькой лососины, икры, каких-нибудь фруктов и пару бутылочек «Дом Периньон», Новый год все-таки.

— Пирожные? Конфеты, мсье? У нас великолепные наборы «Моцарт» в рояле!

При слове «рояль» Валет снова чуть не расхохотался, но конфеты затребовал.

— Шампанское в ведерке? — уточнил заботливый голос.

— Да, можно еще бутылочку «Шато Марго» девяносто пятого года, — раздухарился Валет.

— Простите, но у нас в наличии только девяносто восьмого, а девяносто пятого… э-э-э… коллекционное…

— Пусть будет девяносто восьмого!

Глава 14,

в которой Валет чувствует себя хозяином 608 номера

Валет хозяйским глазом окинул апартаменты и, заглянув в холодильник, обнаружил в морозилке пакет с оригинальным содержимым.

— Супер! — воскликнул он, решив, что такой антикварный пистолетик Пиковая Дама наверняка поможет удачно загнать какому-нибудь коллекционеру.

Сунул его себе сзади за кушак, а пакет возвратил в морозилку, снова с неприязнью подумав о самобытных вкусах постояльцев. Женское белье и парик — разве не наилучшее тому подтверждение? Он вновь хмыкнул и прошел в ванную, вспомнив про заветную бутылочку джина.

Она стояла на месте, но напитка заметно поубавилось. Валет повел бровью, однако приложился и поставил бутылку в туалетный ящичек за зеркалом над раковиной. Направился в спальню, похлопал матрас на кровати, затем, погрозив пальцем самому себе, принес из гостиной настольные часы и поместил их у изголовья. Немного постоял в раздумье и вернулся в гостиную.

В дверь постучали.

— Антре! — произнес Валет, усаживаясь в кресло.

Дверь открылась, и в проеме сначала появилась невероятных размеров корзина с гигантскими розами, а следом — доставившая их Цыпа в диком красном платье и туфлях на босу ногу.

— Ну ты меня и допекла! — Валет был готов расплакаться.

Цыпа поставила цветы на пол и, отчаянно виляя задом, прошлась перед Валетом.

— Ну, я тебе? Я в бутике внизу все! — И, положив на журнальный столик пятьдесят евро, доверительно сообщила: — Я колготки не взяла, а то с тобой нечестно. Я же сдачу. Пошли, тетка про нас с артистами пожрать.

Валета больше не интересовало ничто, связанное с Цыпой, он приготовился разорвать ее и медленно поднимался с кресла.

— Ты чего, Валери? Я ей не стала, как ты от меня…

Валет сгреб ее за плечи и затряс:

— Убирайся!

Но тут в дверь постучали. Это уже точно Эльвира! — не сомневался Валет, подхватил Цыпу и запихнул в просторный стенной шкаф.

— Если ты хоть нос покажешь, я вышвырну тебя из окна, — строго предупредил он. — Сиди тихо.

Перепуганная и обиженная Цыпа громко всхлипнула.

Валет больно сдавил ее и приказал:

— Ни звука. У того, кто придет, — пушка. У меня тоже. — И, заперев шкаф снаружи, весело крикнул: — Антре, мон анж!

Рей, прятавшийся под кроватью, давно превратился в слух: из укрытия ему были видны, в лучшем случае, ноги посетителей.

Глава 15,

в которой Эльвира, приглашенная на романтический ужин в 608 номер, размышляет

Эльвира никак не могла понять, что с ней происходит. Ей откровенно нравился британец. Он излучал просто невероятный мужской шарм. Она даже не побоялась надеть все свои бриллианты, что обычно позволяла себе лишь в присутствии самих дарителей бриллиантов. Ей хотелось потрясти его воображение и заставить бросить все к ее ногам. Хотя — ей было стыдно себе в этом признаться — на самом деле ей впервые в жизни самой хотелось все ему отдать, лишь бы только видеть его горящие глаза, чувствовать его жаркое дыхание и на своем теле ощущать его невероятные руки.

Она выбрала самое любимое белье, пурпурное вечернее платье, глухое спереди и открытое сзади чуть ли не до ягодиц, уложила феном волосы, тяжелым водопадом упавшие на обнаженную спину, и нацепила все содержимое своей шкатулки для украшений.

Вылив на себя почти полный флакон «Живанши», она напоследок пристально взглянула в зеркало и, процокав шпильками по коридору, постучала в дверь напротив. Ей показалось, что прошла целая вечность, пока желанный голос не произнес: «Антре!»

А дальше происходящее все больше и больше становилось новогодней «сбычей мечт» — колоссальная корзинка с розами и магическое действие голоса, губ и пальцев британца. Она изо всех сил сдерживала себя и старательно восхищалась апартаментами, но британец вдруг приложил палец к своим губам, повел бровями и тем же пальцем поманил ее в спальню.

Этот жест Эльвира не могла забыть долгие годы. Все-таки он или ей просто этого хочется? Но он уже целовал ее волосы, шею, спину, словно играя на ее теле какую-то нежнейшую мелодию. Они оказались на кровати, и он горячо дышал ей куда-то за ухо, целовал и чуть-чуть прикусывал ее мочку, продолжая все так же музицировать руками.

Вдруг он неловко дернул зубами дужку серьги и грустно спросил:

— Болно, мадэмуазэл? Миль пардон.

— Нет, замечательно! Я их сниму, чтобы ты не сломал зубы. Ты чудо, — прошептала она и опять прижалась к его губам, а руками вынула обе сережки и положила на ковер рядом с кроватью.

Точно у Рея перед носом.

А говорила, что одну потеряла, подумал тот и хотел было сунуть серьги себе в карман, но вовремя опомнился: она наверняка начнет их искать, и уж тогда его обнаружат точно.