Сюзанна Форстер - Неприступная Эммелина

Схватив карандаш, он немедленно принялся делать какие-то расчеты.

– Хорошо, покупаем. – Он собрался сказать Гретхен, сколько именно акций следует купить, как вдруг его руки коснулась рука Эммелины.

– Они еще не достигли нижнего предела, – проговорила она.

– Ты об акциях «Уизард»? – изумленно переспросил Джефф. – Откуда ты знаешь?

– Так уж случилось, что я состою в небольшой группе инвесторов, которая собирается раз в неделю. За чаем, разумеется, – добавила она с милой улыбкой. – Видите ли, нам нравятся двойные доходные сделки с частичной оплатой, однако нас не радует перспектива роста в области производства микропроцессоров, особенно когда дело касается дешевых персональных компьютеров. Мы часто пользуемся долларовой страховкой, – продолжала Эммелина, – но не против того, чтобы встряхнуть рынок как следует. Так что сейчас не стоит покупать акции «Уизард текнолоджиз».

Джефф во все глаза смотрел на ее уверенное лицо и не мог поверить своим ушам. Макс ведь говорил, что она задаст ему головоломку. А еще он сказал, что гигант по производству микропроцессоров непременно восстановится – как «Деннис Родман» восстановился в самом начале.

– Нет, мы все-таки купим их. И много.

Эммелина пожала плечами и вернулась к своему вязанью. Джефф попросил стюардессу принести еще шампанского. Он расправил плечи и вытянул вперед ноги. Его ступни задели за что-то, и это, как ни странно, напомнило ему, что эта партия им почти выиграна – все козыри у него. Уэстон улыбнулся. Хорошо все-таки выигрывать.

– Расскажи мне о твоей коллекции эротики, – попросил он Эммелину.

Ни одна петелька в ее вязанье не спустилась.

– Это важная составляющая викторианской эпохи, особенно в той ее части, которая касается репрессий того времени. Мы гордимся, что в «Бесценном» такой большой выбор подлинников.

– Мы гордимся? – сардоническим тоном переспросил Джефф. Он вытащил из «дипломата», все еще влажного после вчерашнего происшествия, книгу. – Забавный заголовок, – заметил он. – «Приключения молодой знатной дамы, исчезнувшей бесследно». А экслибрис, на котором указано, что книга эта из библиотеки Эммелины Прайс, и стоит современная дата… Что-то не кажется мне это антиквариатом.

Даже не взглянув на книгу, Эммелина поняла, что у Джеффа в руках оказалось переиздание книги 1904 года – классического образца эротической литературы. Нет, книга не была антикварной. Да, она принадлежала ей.

– И где же вы взяли это? – ледяным тоном спросила она, хотя на самом деле ей хотелось умереть от стыда.

– Гретхен купила несколько книг вместе с корсетом – ты разве не помнишь? Думаю, это замечательная книжица заслуживает внимания. Уголки загнуты на каждой второй странице. – Джефф принялся листать страницы.

Эммелина молила про себя Господа, чтобы Уэстон не начал читать вслух. Эммелина была молодой женщиной, мечтавшей об эротических приключениях и необузданной страсти с красавцем мужчиной, который разожжет в ней неистовый огонь любви. Но, разбудив в себе желания, она потеряла над собой контроль. Нет, она не может позволить ему читать вслух. Он подумает, что…

Наклонившись к Эммелине, Джефф тихо начал:

– «Если же говорить обо мне, я попросту мечтала о темноволосом мужчине, который склонится надо мной и погладит мои губы своими горячими страстными губами… А потом я приду в себя – потрясенная, трепещущая от страсти, счастливая, как никогда. Мне и в голову не приходило, что все это может происходить со мной».

Эммелина смущенно заморгала.

– Но это вовсе не «Эвелин». Вы читаете «Лейлу» Жорж Санд, – промолвила она и подумала, что по возвращении нужно будет немедленно провести инвентаризацию.

– А вы, оказывается, неплохо знаете свой ассортимент, мисс Прайс. Но вообще-то мне кажется, что «Эвелин» не слишком пристойная книга, поэтому я не стану читать ее вслух, – заявил Уэстон и, лукаво улыбнувшись, принялся листать страницы, молча пробегая их глазами. – Хотя вот это мне нравится… Вот эта часть – про брыкающуюся лошадь, которая оказалась слишком маленькой для нее, – пояснил он. – И, кстати, ты помнишь о пяти перьях?

Перьями щекотали бедняжку Эвелин, когда она, обнаженная, распростершись, лежала на кровати и томилась от сжигавшего ее желания.

– Ни одна из частей книги не предназначена для того, чтобы читать ее вслух, мистер Уэстон, – прошептала мисс Прайс.

– Джефф, – поправил ее Уэстон.

Некоторое время они молча смотрели в глаза друг другу, отчего у обоих перехватило дыхание. Если бы взгляд мог издавать звуки, это был бы очень громкий звук, а Эммелина не выносила шума. И еще мисс Прайс не понравилось, как затрепетало ее сердце. Может, Лейла от такого ощущения и была бы счастлива, но ей, Эммелине, это не доставляет радости.

– Это невыносимо, – наконец едва слышно проговорила она. – Я не могу допустить этого.

– Тогда, возможно, тебе стоит расстегнуть несколько пуговиц, – заметил Джефф Уэстон. – А то здесь что-то жарковато.

«Ну и хамское замечаньице!» Да, Эммелине действительно было жарко, она вся вспотела, но уж как-нибудь сумеет сдержать себя, не начнет обмахиваться и не приведет свой костюм в беспорядок. Да и вообще: Эммелине Прайс в голову никогда не приходило расстегнуть хоть одну пуговицу.

«Наверное, все дело в шампанском», – сказала она себе.

– Мои требования предельно просты, – промолвил Джефф. – Я хочу, чтобы ты получила удовольствие, находясь здесь, даже если это убьет тебя.

– Это должно быть не слишком сложно. – Эммелина приехала в городскую квартиру Джеффа и сейчас, стоя в углу террасы, как зачарованная смотрела на море городских огней. Огни мерцали и, казалось, подмигивали ей – целый океан огней. Казалось, весь мир был опутан новогодними гирляндами. – Я имею в виду, что получать удовольствие несложно.

В квартире Уэстона, расположенной на тринадцатом этаже, кроме отдаленного шума транспорта, не было слышно ни звука. Ночь была удивительно спокойной. Джефф быстренько показал им свое жилище и оставил Спайка играть на компьютере в своем кабинете. А Гретхен ушла к себе домой.

И только потом Уэстон предложил Эммелине полюбоваться видом с террасы. Он стоял в противоположном от Эммелины углу и держал в руках бокал с коньяком. Джефф предложил коньяку и Эммелине, но она решительно отказалась. На сегодня с нее довольно.

Квартира у него была замечательная. Обставленная в классическом стиле, с элегантной удобной мебелью с черно-белой полосатой обивкой, низкими столиками и уютными оттоманками. Поистине мужская и чувственная обстановка, хотя и довольно сдержанная.

А от художественных произведений, принадлежавших Уэстону, у нее перехватило дыхание. Возле камина она увидела прелестную скульптуру обнаженной гречанки, выполненную из черного мрамора, а у дивана – изумительные канделябры из хрусталя баккара.