Эми Фетцер - Жаркие ночи в «Девяти дубах»

Определенно, он бессилен перед этим восхитительным рыжеволосым созданием.

На кухне звучала веселая музыка. Феба усердно возила мокрой шваброй по полу. Жан-Клод, мурлыча себе под нос, месил тесто, Уиллис натирал столовое серебро, которое и без того сверкало, а один из его помощников аккуратно складывал в стопки накрахмаленные салфетки и скатерти.

Вот интересно, по ходу дела размышляла девушка, кому все это нужно, если в «Девяти дубах» практически никогда не бывает гостей?

Около часа назад Феба пришла сюда, потому что ей стало невыносимо скучно в одиночестве слоняться по огромному дому, а рядом с Уиллисом и Жан-Клодом всегда кипела жизнь.

– Уиллис, отойди.

– Конечно, мисс Феба, я, вероятно, занял именно те несколько сантиметров, которые вы еще не перемыли дважды, а то и трижды.

– Я стараюсь, а ты издеваешься!

Жан-Клод оторвался от своего дела и покачал головой, глядя на Фебу.

– Сколько же чашек кофе надо было проглотить, чтобы иметь такой недюжинный энтузиазм?

Она не успела рта открыть, как глубокий голос Кейна ворвался в их разговор.

– Какого черта ты здесь делаешь? – изумленно спросил он.

– Вы же у нас сообразительный, неужели не понятно?

– Ты моешь пол? – повышая голос, произнес он.

– Ну вот видите, я же говорила, что вы не глупы.

– Оставь швабру слугам!

Вместо того чтобы сделать это, Феба бросила взгляд на окаменевшие лица остальных мужчин и начала решительное наступление со шваброй на Кейна. Тот попятился от неожиданности.

– Извините, я здесь еще не помыла, будьте добры, отойдите.

– Я сказал...

– У меня отличный слух, мне не надо повторять дважды. Однако с каких это пор вы приказываете мне, мистер Блэкмон? – Феба гордо выпрямилась и угрожающе тряхнула головой.

– Я предупреждаю вас, мисс Делонгпри: не смейте мешать моим служащим выполнять их работу или...

– Или что? Вышвырнете меня из своего дома? Послушайте, Август Кейн Блэкмон IV, я не намерена терпеть ваши постоянные наезды! – надвигаясь на него со шваброй наперевес, процедила Феба.

Виду нее был довольно воинственный: швабра придавала ей сходство с бравым средневековым рыцарем на турнире, держащим копье наготове.

Кейн медленно отступал к спасительному выходу.

Понимая, что дальнейший разговор не предназначен для чужих ушей, Феба окончательно вытеснила его в холл.

– Приберегите свой командный тон для кого-нибудь другого! – продолжала Феба. – Я не позволю так со мной обращаться!

– Вы мешаете людям делать то, за что им платят, – попытался защититься Кейн.

– Тогда скажите мне, Август Кейн Блэкмон, для чего все это? А вернее, для кого? На террасе цветут тысячи прекрасных цветов, мебель в некоторых комнатах до сих пор не распакована, еды хватит на целый полк голодающих, а в пустующих комнатах можно с комфортом устроить на постой батальон морских пехотинцев. И что? Никого здесь нет, кроме вас! Все это великолепие пропадает зря!

– Ты не о том говоришь, – процедил Кейн.

Феба смерила его презрительным взглядом.

– Ага, просто тебе давно уже кто-нибудь должен был об этом сказать!

С высоты своего роста Кейн смотрел на хрупкую девушку с пылающими зелеными глазами. Если честно, ему нравилось, что она открыто высказывала свои мысли. Это было необычно, ведь все остальные люди не осмеливались спорить с ним. К тому же ей как-то удалось поладить со слугами. Лили вспоминала об их существовании, только когда ей что-то было нужно.

Внезапное сравнение с покойной женой разозлило Кейна.

– Хватит с меня лекций о том, что есть в моем доме и на какие нужды это все можно употребить. Повторяю еще раз: ты сейчас же уйдешь отсюда! – заявил он.

– Нет.

Глаза Кейна угрожающе сузились.

– Что ты сказала?

Девушка повернулась в сторону кухни, откуда не доносилось ни звука, а затем вновь посмотрела на Кейна.

– Они мои друзья, и я не собираюсь сторониться их, потому что тебе так захотелось! Они работают весь день, следовательно, общаться мы можем только за работой.

Кейн заскрежетал зубами. Он разрывался между желанием схватить ее за плечи и как следует встряхнуть и невыносимой потребностью поцеловать так, чтобы у нее голова пошла кругом.

Когда она заговорила вновь, ее голос был значительно мягче.

– Послушай, Кейн, все эти люди безумно благодарны тебе за то, что ты дал им работу, но я не уверена, что они уж очень любят тебя. Неужели тебе нравится, когда от тебя все шарахаются как от огня? – спросила она.

Нет, ему это совсем не нравилось, но пять лет одиночества приучили его быть замкнутым.

– Кроме тебя? – мрачно уточнил Кейн.

– Вот именно. Но на это есть одна-единственная, зато весьма веская причина: я у тебя не работаю, и мне плевать, что ты подумаешь обо мне! А им нет. Если бы ты был немного помягче с ними, жизнь была бы гораздо приятнее, поверь, – тихо произнесла Феба, пристально всматриваясь в его темные глаза. – Таким ты мне не нравишься!

Под ее взглядом Кейн чувствовал себя неуютно – как будто его изучали под микроскопом. Проигрывать ему не хотелось.

Он саркастически изогнул темную бровь.

– Да что ты говоришь!

Феба вернулась на кухню, громко извинилась перед слугами за поведение их хозяина и прошла обратно в холл мимо Кейна, даже не взглянув на него.

– Феба! – крикнул ей вслед Кейн.

Но она, не поворачиваясь, подняла руку, помахала ею в воздухе в знак прощания и скрылась за входной дверью.

Кейн проводил ее взглядом, а затем, вздохнув, уставился на натертый до блеска пол, на сверкающую мебель. Все здесь безукоризненно: ни единого пятнышка, ни одной пылинки, все на своих местах. Но как ему вдруг захотелось живого беспорядка, смеха, который лишь недавно наполнял эти стены!

Она права: его дом похож на музей никому не нужных вещей, в нем нет жизни.

Резко тряхнув головой, Кейн быстро прошел в библиотеку. Находясь там всего десять секунд, он вдруг ясно осознал, как сильно ненавидит эти четыре стены – и самого себя.

Вечером Кейн долго сидел один в столовой, ожидая Фебу.

Девушка так и не пришла.

Зато появился Бенсон и замер на пороге с подносом в руках, ожидая дальнейших распоряжений.

– Бенсон, какого черта ее нет? Она ведь сама заявила, что намерена ужинать со мной! Или мне это померещилось?

Бенсон, прочистив горло, с сожалением в голосе сказал:

– Нет, сэр, не померещилось. Мисс Феба решила ужинать у себя. Она просила передать...

– Что?!

– Что она с удовольствием не будет покидать своего крыла дома, как вы и договаривались.

Кейн молча встал из-за стола и направился в свой кабинет, бросив тоскливый взгляд на лестницу.

– Сэр, принести ваш ужин в кабинет?