Редли Честер - Хочу замуж

— Вы не должны этого делать, — быстро отозвалась она. — Я скажу хозяйке, пусть пригласит мастера.

Она недвусмысленно давала ему понять, что пора уйти и оставить ее в покое. И если бы он был в здравом уме, то так бы и поступил.

Но, увы, Джек Брэннер был далек от здравомыслия и хладнокровия.

— Конечно, но никто не придет раньше завтрашнего утра. Вы ночью замерзнете, может даже простудитесь. — Не переставая говорить, он подошел к двери и начал рассматривать замок. — Ничего страшного, надо только немного подтянуть в паре мест, и он перестанет защелкиваться при малейшем сотрясении.

— Вы уверены, что разбираетесь в этом? — неуверенно спросила Кэтрин.

Обидный вопрос, с подвохом.

— Не волнуйтесь. Я кое-что понимаю в разных механизмах.

— О… да. Да, конечно, вы разбираетесь.

Сейчас, когда он старался протянуть время и попытаться восстановить непонятно как и почему утерянный контакт, замок исправился будто сам собой. Пятнадцать секунд — и готово. Естественно! Вот если бы ему хотелось убраться отсюда как можно скорее, возиться пришлось бы не меньше получаса.

— Все в порядке, — сказал Джек. — Больше такого не произойдет. Сейчас верну дверь на место, и вы можете продолжать заниматься своими делами.

— Спасибо. Я очень признательна вам за помощь.

Вот он, удобный случай, пригласить ее куда-нибудь! Но ему пришло в голову, что Кэтрин может чувствовать себя обязанной принять его приглашение и это отпугнет ее.

— Мне хотелось бы отблагодарить вас, — сказала она, необыкновенно обрадовав его этими словами. — Может, вы позволите мне пригласить вас выпить чашку кофе? И с сандвичем, если вы еще не ели.

Да! Джек едва не проткнул отверткой руку. Успокойся, Брэннер, успокойся.

— С удовольствием. Сейчас я закончу, отнесу лестницу и инструмент и буду ждать вас внизу. Максимум десять минут.

Кэтрин потянулась за своими мокасинами.

— Хорошо.

А то! Ведь я проведу с тобой еще какое-то время, мысленно ответил ей Джек. И эта мысль доставила ему несказанное удовольствие. Он быстро закончил с балконной дверью, открыл и закрыл ее, проверяя замок, и остался доволен результатом. Потом повернулся к Кэтрин.

— Ну, я пошел. Тем же путем, что и поднялся.

— Буду ждать вас внизу. Эй! Не забудьте.

Она протянула ему куртку. И Джек, быстро сунув руки в рукава, ощутил исходящий от нее чуть сладковатый запах то ли шампуня, то ли лосьона или мыла, но точно не духов. Что бы это ни было, но ощущение тепла ее тела, задержавшегося в ткани, и запах свежести сделали его на редкость счастливым. И немного взбудоражили… Джек не понимал, что на него нашло, и не сильно тревожился об этом. Он просто решил принимать вещи такими, какие они есть.

Уже на балконе, перекидывая ногу через перила, Джек обернулся и бросил последний взгляд через плечо. Кэтрин как раз надевала ветровку. Знакомый рисунок — синие размазанные листья на зеленоватом фоне. Где-то он видел точно такую совсем недавно. Но где? Джек нахмурился, сосредоточился, и… Да, точно, бродяжка… У нее была такая же ветровка. А сегодня утром он видел, как мадам Зельда открывала ей дверь. Что значит… Что же это, черт подери, значит?

Значит, красавца механика зовут Джек Брэннер.

У Джека Брэннера светлые, даже слегка золотистые, волосы, зеленые выразительные глаза, чистая кожа и белозубая улыбка, чудесная белозубая улыбка. Лучшая, что ей доводилось видеть. Да, Джек Брэннер — красавец, самый настоящий красавец и самый настоящий мужчина. Нечасто Кэтрин случалось видеть таких, а уж в своей спальне и вовсе никогда. И тем не менее он был в спальне, и не только был. Он массировал ее ступни!

Похоже, жизнь все-таки готова повернуться к ней своей светлой стороной.

Конечно, он оказался в ее спальне лишь потому, что чинил замок, и это, говоря по правде, не считается. Но попробуй-ка убедить в этом отчаянно бьющееся сердце, готовое в любую секунду выскочить из груди.

Что же касается того, что он красавец, то она ведь и раньше знала это. Но теперь убедилась на сто пятьдесят процентов. Как и в том, что у Джека Брэннера не может быть женщин-приятелей, товарищей, что, к несчастью, является ее прерогативой. Женщины в его жизни — только возлюбленные или любовницы, бывшие или будущие. Да и кто захочет переносить нестерпимую пытку — быть для него «отличным товарищем», «своим парнем»?

Уж точно не она, не Кэтрин Иствуд.

Она внимательно наблюдала, как Джек массирует ей ступни, и заметила множество мелких шрамов самой разной формы, коротко обстриженные ногти, свидетельствующие о том, что он работает руками.

Кэтрин тоже работает руками. Но нажимать клавиши на счетной машинке это совсем не то.

И он спас ее. Не то чтобы она сама не могла сделать этого, но благодаря Джеку не пришлось выбивать стекло. И что самое удивительное из всего, он не признал в ней ту идиотку, которая орала с тротуара, как он хорош собой.

Это был второй шанс.

Да, но как его использовать?

Любая особа, достойная называться женщиной, а не «своим парнем», знает как, тихо, но отчетливо и невыносимо ехидно сказал внутренний голос.

А я-то думала, ты на моей стороне, мысленно ответила ему Кэтрин.

Точно, все так же ехидно подтвердил голос. Поэтому простись с надеждой, Кэтрин Иствуд.

Но она была еще не готова расстаться с надеждами и мечтами. Потому и собрала волю в кулак и пригласила его за те несколько коротких мгновений, что Джек устанавливал дверь, выпить вместе с ней кофе.

И — о чудо из чудес! — он согласился.

Оставалось только надеяться, что мадам Зельма не будет возражать, если она не вернет пока красное платье.

Кэтрин быстро схватила ветровку и начала было лихорадочно собирать волосы в привычный пучок, но бросила. Все и так шло прекрасно.

А потом она оглянулась и поняла, что все вовсе не прекрасно. Джек, нахмурившись, смотрел на нее, будто пытался что-то припомнить, и Кэтрин сразу поняла, в чем дело: он узнал ее, вернее ветровку.

Что ж, мечта недолго оставалась мечтой.

— Да, это я, — тихо произнесла молодая женщина и швырнула ветровку на кровать. Теперь она ей не понадобится: идти все равно некуда.

— Вы… вы сбежали из дому? — неуверенно спросил Джек.

— Нет… — начала Кэтрин и замолчала. Да разве она не сняла эту квартиру именно затем, чтобы сбежать от существующего нестерпимого положения? Она горько усмехнулась и ответила: — Хотя вы правы: некоторым образом сбежала.

— От чего вы бежите? — Удивительно, но он все еще был здесь. Еще не исчез.

— От себя. — Кэтрин опустилась на кровать. — Но продолжаю находить себя снова и снова.