Дайана Кобичер - Неужели это он?

В палату вошла высокая худая женщина с добрым лошадиным лицом.

— Ну вот и все, — улыбнулся Харпер. — Вы держались молодцом. Сейчас сестра Арабелла сделает вам укол: вы уснете, а когда проснетесь, ни тошноты, ни головной боли не будет. — Он сделал движение, собираясь встать, но крепкие пальцы Доминик стиснули его ладонь. Он все понял без слов. — Я посижу с вами, пока вы не уснете.

Она не произнесла ни слова, только вздохнула счастливо и благодарно.

Примерно через час Харпер сидел в пустом кабинете своего шефа в Скотленд-ярде и разговаривал по телефону с Остенде.

— Похоже на тривиальное дорожное ограбление, — громко говорил он в трубку. — Ее не ударили, просто усыпили бромфенином. Она уже может говорить и дала первые свидетельские показания. Как видите, с ней все в порядке. Не сомневаюсь, что картину найдут, но вашей дочери придется задержаться в Англии, сами понимаете. Это ненадолго, уверяю вас...

— Может, мне все-таки приехать? — с тревогой спросил менеер ван Блоом.

— В этом нет необходимости... Разве что если вы соскучились по Доминик. Ей необходимо несколько дней абсолютного покоя, а вы все равно не сможете быть с ней больше часа в день — врачи не позволят. Обещаю звонить вам каждый день и рассказывать, как идут ее дела. — На этом Сидней попрощался и повесил трубку.

— Бонни, — окликнул он секретаршу, выходя из кабинета, — если я срочно понадоблюсь папаше Ралфу, пусть звонит мне домой. Я только что сообразил, что еще не завтракал сегодня.

Интересно, подумал он, садясь за руль своего «порше», чего ради я так поспешно стал предлагать ван Блоому помощь? В конце концов, если уж кто-то должен о ней позаботиться, то лучше всего это сделает его партнер и старый приятель мистер Фредериксон. Правда, есть одно существенное «но»... Однако пока ничего нельзя утверждать с уверенностью, надо кое-что выяснить.

Добравшись до дому, Сидней первым делом позвонил к себе в Скотленд-ярд и попросил как можно скорее выяснить, когда именно были готовы документы на ввоз портрета и как скоро их забрал мистер Фредериксон. Сделав этот звонок, он переоделся и спустился в столовую.

В столовой его уже поджидал пожилой мужчина, тощий и длинный, на лице которого читалось выражение искренней заботы. Он поздоровался с Сидом и стал ему пенять, что тот опять отсутствовал полночи.

— Это форменное безобразие, — ворчал он. — Скоро даже очаровательная мисс Патрисия сможет общаться с вами только в вашем Скотленд-ярде.

Сидней с жадностью, неприличной для истинного джентльмена, набросился на еду и ограничился ласковой просьбой:

— Отстань, старый дурень...

«Старый дурень» немедленно надулся, как капризный ребенок.

Сиднею стало совестно.

— Ну ладно-ладно, я просто хотел тебя поддразнить... Ты совсем даже не старый...

Эндикот, который, как и все, кто был знаком с Харпером, не мог устоять перед его обаянием, невольно ухмыльнулся.

Пора было возвращаться на работу, но Сид все же решил заглянуть по дороге к Доминик, несмотря на необходимость делать солидный крюк.

Когда он приехал в больницу, Доминик еще спала. Чего и следовало ожидать, подумал он. Зачем только меня сюда принесло? Разве что полюбоваться на нее...

Сестра Арабелла в присутствии Сиднея вела себя точно так же, как и большинство женщин, которые подходили к нему ближе чем на пять метров. Она пребывала в благоговейной готовности услужить ему. Проводив его в палату Доминик, она с умилением стала любоваться этим невинным спящим созданием. Доминик такая трогательная, такая беззащитная, просто ангел, поделилась сестра своими наблюдениями с Сиднеем.

Он отнюдь не считал Доминик ангелом, тем не менее решил не спорить с сестрой Арабеллой.

— Сестра, можно вас попросить оказать мне небольшую любезность? — сказал он, когда они вышли из палаты. — Как только мисс ван Блоом проснется, дайте мне знать — я тут же приеду. Мне необходимо поговорить с ней... — И он продиктовал ей свой служебный телефон.

— Я дам вам знать немедленно, бедное дитя будет так радо, когда узнает, что вы приедете.

Арабелла позвонила в Скотленд-ярд через три часа. К тому времени Харпер уже знал, что мистер Фредериксон получил все необходимые бумаги еще утром того дня, когда Доминик прибыла в Англию. Стало быть, он ей лгал, когда говорил, что документы будут готовы только на следующий день? Однако ложь еще не преступление. Харпер понимал, что пока знает слишком мало, чтобы с уверенностью предъявлять обвинение. Необходимо поговорить с Доминик. И он третий раз за день отправился в больницу св. Томаса.

Когда он вошел в палату, то увидел сияющие глаза Доминик. Сидней пытливо посмотрел на нее отстраненным взглядом врача, стараясь определить, в каком она состоянии. Почувствовав его холодный интерес, она погасила блеск своих глаз.

— Добрый вечер, мистер Харпер, — вежливо сказала она. — Я себя чувствую прекрасно, уже почти выздоровела.

— Почти... — Сидней постарался, чтобы его голос звучал как можно мягче. — Я позвонил вашему отцу и сообщил, что через пару дней вы будете в порядке.

— Спасибо. Простите, что вам приходится со мной столько возиться.

— Не извиняйтесь. Между прочим, ведь это я волей-неволей втравил вас в эту историю, решив сделать своей невесте рождественский подарок. Так что я просто хочу загладить собственную вину.

Значит, он заботится обо мне просто из чувства долга... От этой мысли Доминик стало грустно.

— Наверное, мне надо вам сказать: ваши родители знают, что вы в хороших руках и вашей жизни ничто не угрожает. Они просили меня передать вам, что очень вас любят. Собирались приехать, но я их отговорил, сказав, что вы скоро будете дома.

— Спасибо, — вежливо ответила Доминик.

Харпер помолчал в нерешительности. Пора начинать тот разговор, ради которого он и приехал. Ему очень не хотелось говорить ей неправду, скрывать, что он работает в Скотленд-ярде, но он не видел другого выхода. Скажи он ей все о себе, и Доминик — она девушка очень сообразительная — легко догадается, зачем он приезжал в музей Энсора. Вряд ли она станет ему больше доверять, если узнает, что его интерес к ее отцу имел сугубо профессиональный характер.

— Послушайте, Доминик, — Харпер наконец решился. — Инспектор, который приходил к вам сегодня утром, хотел бы задать вам еще пару вопросов. Мне удалось убедить его, что я лучше справлюсь с этой работой, и, если вы расскажете что-нибудь интересное, я тут же ему позвоню и все передам.

Доминик не удивилась и не насторожилась.

— И что его интересует?

— Главным образом он хочет, чтобы вы назвали всех, кто знал о вашей поездке в Рединг.