Сьюзен Барри - Свадьба с препятствиями

— Да, дорогая, но не так много. — Электра назвала сумму, небрежно отмахнувшись от дочери. — И не вижу в этом ничего такого. Когда-то он был близким другом, к тому же я вовсе не просила его — он сам предложил!

— Едва ли я в это поверю! — уже спокойным голосом произнесла Фредерика. — А если и так, неужели это не оскорбление?

Полные губы Электры расплылись в улыбке, а карие глаза весело блеснули.

— Ах ты, милая! — воскликнула она. — Кто же чувствует себя оскорбленным, когда ему предлагают чек? К тому же я непременно верну! Уж поверь, непременно верну при первой же возможности.

— Каким образом? — поинтересовалась Фредерика.

— Дорогая, — постепенно теряя терпение, проговорила Электра, — у меня, в конце концов, есть кое-какое пособие, и брат твоего отца настаивает, чтобы я продолжала его получать. Это мое пособие, и, когда ты не работаешь, мы вполне можем существовать на него.

Дверь открылась, и вошла Розалин, освеженная после ванной и уже одетая к вечеру. Фредерика не могла без восхищения смотреть на нее. Сегодня сестра выглядела особенно элегантно. На ней было новое платье — во всяком случае, Фредерика видела ее в нем впервые. Это был изысканный черный наряд, оттеняющий белизну ее кожи; на ней было жемчужное ожерелье, которое потянуло бы на солидную сумму, если б его захотели продать; на ногах изящные золотые туфельки, сочетающиеся с золотой отделкой платья, на руке литой золотой браслет, прошлогодний подарок бабушки, которая могла себе позволить баловать внучку.

— По какому случаю вы такие нарядные? — спросила Фредерика, как только восхищение красотой сестры сменилось беспокойством.

— Воздать дань хозяину, — с ослепительной улыбкой объяснила Розалин, и ее голубые глаза весело и озорно блеснули. — Как, впрочем, и любому мужчине, проживающему в данный момент в этом отельчике, хотя, положа руку на сердце, я еще пока не видела здесь ни одной достойной интереса особы мужского пола. Однако разве знаешь, кто может объявиться здесь — пообедать или остановиться на одну ночь. Может, сегодня как раз та самая ночь. — И она сверкнула своими белыми зубками.

Фредерика не знала, что и ответить, а мать промолвила с осуждением:

— Ты выглядишь такой разгоряченной и неприбранной, словно только что вылезла из-под машины.

Фредерика покачала головой:

— Нет. Мне еще толком не передали машины.

— Машины? — живо откликнулась Розалин. — И много их у тебя будет?

— Две. «Даймлер» и «бентли».

На сей раз с осуждением посмотрела Розалин.

— Ах, какая жалость! — воскликнула она. — А я-то решила, раз твой босс такой богач и к тому же молодой, у него в гараже припрятан «порше» или «мерседес». Кстати, Фартинг-Холл велик и красив?

— Фартинг-Холл велик и красив.

— Так ты собираешься работать там?

— Не знаю.

— А когда мы пойдем смотреть коттедж?

— Не знаю. Может, завтра. Да, думаю, что завтра.

Фредерика поднялась, почувствовав вдруг такую усталость, будто действительно тяжело трудилась целый день, будто из нее вышел весь воздух, как из лопнувшей шины. Мать и сестра часто действовали на нее так, что она не знала, в каком она мире; но сегодня они не только выбили ее из колеи, но и вселили в нее безумную тревогу. Они поселились в отеле на занятые деньги, и ни той, ни другой и в голову не приходило, что в этом есть что-то унизительное. Ничего хорошего не было и в том, что ей самой приходится браться за работу, которую считают мужской, и ублажать нового хозяина. Но сажать еще в дополнение всех бед ему на шею семью, зная заранее, что Электре ничего не стоит при малейшей нужде попроситьу него зарплату вперед от имени дочери… От одной мысли об этом ноги у Фредерики подкосились.

— Я должна идти, — сказала она, наконец, направляясь к двери и размышляя, не посоветоваться ли с Люсиль насчет возникших проблем, прежде чем они втроем зайдут слишком далеко. — Я не знаю, что мне завтра предстоит, но где-нибудь утром я вам позвоню и сообщу, когда получу ключи от коттеджа. Если у меня не будет времени заглянуть туда вместе с вами, надеюсь, вы вдвоем обследуете, насколько он пригоден для жилья и можно ли забросить туда наши вещички.

Ей не пришлось беспокоиться. Миссис Уэллс и Розалин попросили ключи от коттеджа сами, и их проводил туда садовник, специально освобожденный на это время от своих обязанностей. А Фредерика возилась с «бентли» в свой первый рабочий день, вернее, утро, до блеска натирая его специальной полировочной пастой, за что получила одобрение хозяина, когда он случайно забрел к гаражу.

— Прекрасная работа, — проговорил он, не отрывая глаз от машины и не глядя на Фредерику. — Прошу запомнить — это ежедневная рутина, и от нее нельзя отлынивать.

— Хорошо, сэр, — искренне пообещала девушка. Она отбросила прядь волос с разгоряченного лица, надеясь, что не очень вспотела и что то малое количество косметики, которым она воспользовалась, не пострадало.

Брови у мистера Лестроуда полезли вверх, когда он перевел взгляд на нее.

— Послушать вас, так вы в машине родились, — заметил он, — Вы что, в самом деле так любите машины, что предпочитаете работать с ними, вместо того чтобы печатать на машинке, или вас привлекают такие незамысловатые операции, как полировка?

— Я люблю машины, — коротко ответила она и добавила: — Я не умею печатать.

— Может, вы мечтаете о предстоящем ралли в Монте-Карло?

— А почему бы и нет?

Он усмехнулся так, что она сразу вернулась к реальности.

— Я бы на вашем месте не мечтал об этом, — посоветовал он. — Вы на вид не такая уж крепкая и выносливая.

— Вы никогда не слышали о том, что дух сильнее материи? — бросила Фредерика, последний раз пройдясь тряпкой по капоту.

Лестроуд улыбнулся, несколько свысока:

— Слышал. Но я человек дела. И советую вам быть деловой женщиной. — И он глянул на часы. — Да, кстати, насколько я знаю, ваше семейство объявилось в «Быке» вчера вечером, всем, так сказать, скопом, и садовник в данный момент водит их по коттеджу, который по просьбе вашего благодетеля Ролинсона отводится вам. Можете поторопиться и присоединиться к ним. Это бывшая привратницкая на въезде в поместье, и пока что, как я уже говорил, она в довольно непрезентабельном состоянии. Но, надеюсь, мы что-нибудь с ней сделаем.

Фредерика вытерла руки промасленной ветошью.

— Спасибо, сэр.

Лестроуд нахмурился:

— Я ведь сказал, что можно без «сэр». Зовите меня мистер Лестроуд, а не «сэр».

— Хорошо, мистер Лестроуд.

Он снова глянул на часы:

— В двенадцать отвезете меня в Гритер-Коршэм. У меня назначен ленч с приятелем «У Джорджа», а вы можете перекусить в кафе, пока будете ждать меня. А до этого времени вы свободны… Не забудьте, в двенадцать!