Кэтрин Дженсен - Солнечная девушка

– Постойте, лорд Смайт. Молодая дама оставила вам записку.

Молодая дама? Мэтт на миг призадумался, потом сообразил, что это может быть только Эбби. Он схватил листок и прошел к лифту. Еще не доехав до своего этажа, он прочел записку и проклял весь женский род. Двери лифта распахнулись, но он нажал на кнопку «Вестибюль» и отправился вниз.

Мэтт все еще метал громы и молнии, когда добрался до дома в знаменитом районе Луп, где жила Эбби. Мужчина с пакетами продуктов позвонил по домофону, и Мэтт на полном ходу последовал за ним в открывшуюся дверь. На почтовых ящиках стояли имена жильцов и номера квартир. Он не нашел лифта и немедленно начал подниматься по металлической лестнице, шагая через ступеньку и впадая во все большую ярость с каждым пролетом.

Он нашел квартиру 4В и сильно постучал кулаком, отчего венок из сухих цветов, висевший на двери, упал на пол.

Эбби распахнула дверь и уставилась на него, держа во рту сэндвич с расплавленным сыром.

– Что вы…

– Почему вы здесь? – прервал он ее. Не дожидаясь приглашения, он прошел в маленькую квартирку. – Разве до вас не дошло мое распоряжение?

Эбби стояла у открытой двери, глядя на него так, словно это был марсианин, который запросто вошел в ее гостиную.

– У вас отвратительные манеры.

– Забудьте об этикете, – прорычал Мэтт. – Я собирался просмотреть с вами кое-какие важные материалы.

– Я ждала дальше некуда, – парировала она, захлопнув дверь. – Рабочее время давно кончилось, к тому же сегодня суббота. Я проголодалась, а поесть было нечего, и с вами невозможно связаться. Насколько я могу судить, вы совсем забыли обо мне. Я могла бы просидеть там всю ночь.

Мэтт поморщился. Неужели он и впрямь был так беспечен? Он собирался пригласить Эбби на деловой обед, а поскольку сам не привык есть раньше восьми или девяти, ему и в голову не пришло, что у нее другой распорядок. Но он не думал позволить ей так легко отделаться.

– Вас могут вызвать на работу в любое время суток, мисс Бентон.

– Нет, – хрипло ответила она. Откусила еще кусок, прожевала и проглотила, все так же мрачно взирая на него. – Мне надо спать, есть, и в моей жизни должен быть какой-то порядок. Я буду усердно трудиться, но мне надо быть готовой к тому, что меня ждет, чтобы удовлетворить свои скромные потребности. Я не собираюсь просиживать в пустом кабинете, бить баклуши и голодать в ожидании вашего знака или звонка.

Мэтта от злости бросило в жар. Даже Паула не говорила с ним так – без всякого уважения к британцу королевской крови, человеку, который заработал миллионы, человеку, который…

Он моргнул, потрясенный проносящимися в сознании словами. «Уважение» – старый граф, его отец, бесконечно твердил это слово. Мэтт с детства помнит это.

На деле положение семьи в обществе было столь важно для отца Мэтью, что граф Суффолк презрел условности и законы наследования титула, по которым его старший сын должен был стать виконтом, а два младших – всего лишь лордами. Дело в том, что поколения Смайтов, заключая браки с представителями других аристократических фамилий, собрали редкую коллекцию титулов, которые, на взгляд старого графа, следовало использовать. Он решил, что его сыновья тоже должны стать графами, пусть даже носящими не столь прославленные в истории имена. Никто не осмелился перечить старику, ибо все титулы принадлежали семье по закону. А потому в их семье было сразу четыре графа.

На него нахлынули чувство одиночества и отголоски давних переживаний. Вот уж кому он не хотел подражать, так это старому графу Суффолку.

Эбби продолжала говорить. Мэтт попытался собраться с мыслями и вникнуть в смысл ее слов.

– …Мне надо еще решить, соглашаться ли работать нашим личным рабом, – в ее глазах полыхнул вызов.

Он прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Неужели он произвел на нее такое впечатление – тирана – рабовладельца? Теперь, поразмыслив, он понял, что действительно несколько переборщил. Надо было быть внимательнее и хотя бы позвонить, чтобы убедиться, устраивают ли ее его планы.

– Приношу извинения, – запинаясь, проговорил он, наблюдая за тем, как Эбби расправляется с остатками сэндвича. – Я привык работать, едва проснувшись и до тех пор, пока голова не упадет на подушку, к тому же питаюсь на ходу где придется. И от других я жду того же.

– Поймите меня правильно, – сказала она. – Я могу энергично работать, как и любой другой, но просто разваливаюсь на части, если вовремя не подкреплюсь.

Он фыркнул от смеха.

– Ну это ни к чему, если вы совсем развалитесь, согласны?

Ведь она так прекрасно сложена.

Эбби пожала плечами:

– Возможно, ваши прежние служащие умерли от недоедания.

На этот раз он не удержался от смеха. Помимо храбрости, у девушки есть и чувство юмора.

– Едва ли. Я не знаю точной причины их ухода. По правде говоря, с некоторыми я расстался без сожаления. В отличие от вас они не умели работать с людьми.

На лице Эбби на миг вспыхнула улыбка. Он хотел польстить ей, но в его словах была правда. Ей это действительно удавалось, и даже очень. Он видел, как откликались люди на ее явное дружелюбие. Мэтт придвинулся ближе к ней в необъяснимом желании сократить расстояние между ними.

– Скажу в оправдание, что я собирался пригласить вас пообедать в ресторане недалеко от офиса, где мы могли бы завершить рабочий день в более приятной обстановке.

– О! – Чувствовалось, что ее пыл сразу умерился.

– Мы можем пойти и сейчас. А сэндвич можно считать затравкой.

Ему вдруг очень понравилась мысль сидеть напротив нее за столом со свечой, вставленной в горлышко бутылки кьянти и освещающей ее милое личико.

Она покачала головой, отказываясь с явной неохотой.

– Я изрядно устала. Нельзя ли найти другую возможность подготовиться к поездке?

– Я позвоню завтра около десяти, если вас это устроит. Кое-что можно обговорить и по телефону – необходимые данные и все такое. А остальное обсудим в самолете. Я захвачу с собой ваш контракт, чтобы вы посмотрели и подписали его.

– Отлично, – сказала она. – Спасибо.

Он еще немного помедлил, стоя рядом с ней. Желание поцеловать Эбби появилось, как только он вошел в квартиру. Порыв был сильным… но безрассудным, убеждал он себя. Потому Мэтт ограничился рукопожатием. Жалкая замена, но что делать.

– Спасибо, что согласились работать, – проговорил он. – Прослежу, чтобы вы не раскаялись.

ГЛ ABA ТРЕТЬЯ

Два дня спустя Эбби вышла из лифта в пентхаусе на Пятой авеню и осмотрелась с бьющимся от волнения сердцем. Апартаменты Мэтью Смайта а Нью-Йорке были отделаны в черно-белой гамме, без всяких полутонов. Декор, на ее взгляд, идеально соответствовал его характеру. Черное или белое, «да» или «нет» и никаких «может быть».