Пола Хейтон - То осень, то весна...

На следующее утро у нее появилась возможность спокойно подумать. Проповеди преподобного Бейтса были длинными и убаюкивающими — подходящий фон для ее мыслей, а так как они просты и безгрешны, Оливия не считала, что Бог будет иметь что-либо против. Приближается конец триместра, подумала она, и ей предстоит почти на три недели вернуться в дом бабушки. За это время надо выяснить, что думает мать насчет их совместной жизни, при условии, конечно, что мисс Кросс решит ее оставить. Письма матери были веселыми, и Оливия подумала, что, может быть, без нее мать с бабушкой живут вполне мирно. Но все равно будет приятно, если мать навестит ее.

Оливия посмотрела на детские лица под форменными школьными соломенными шляпами. Может быть, она нашла свое место в жизни. Девушка вздохнула, почувствовала, как за ее руку ухватилась маленькая ручонка, и поспешила улыбнуться смотрящей на нее снизу вверх мордашке. Это была Нел, прелестный ребенок, чья бабушка жила неподалеку. Однажды девочка разоткровенничалась с Оливией и сказала, что ее отец умер, мать живет в Голландии, но сама Нел учится здесь, потому что отец хотел, чтобы она получила образование в Англии.

— Я наполовину голландка, — сказала девочка с гордостью, и сейчас же перед мысленным взором Оливии всплыли правильные черты лица мистера Ван дер Эйслера. Она отогнала образ и предложила ребенку поиграть в трик-трак.

С наступлением конца триместра в школе воцарилась атмосфера суеты и возбуждения. Регулярные занятия уступили место экзаменам, потом состоялись экскурсии в римские бани в Бате, которые провела преподававшая историю и географию мисс Проссер, и, наконец, школьный спектакль с обычной толкучкой и беготней за кулисами. Потом наступило последнее утро, и все девочки, одетые для отъезда, с упакованными чемоданами, постоянно теряющие и находящие свои вещи, с нетерпением ожидали, когда за ними приедут.

Первые родители появились сразу после завтрака, затем поток машин уже не прекращался. Оливия, отыскивая детей, завязывая шнурки и поправляя шляпы, все время помнила, что потом она должна отвезти мисс Кросс в Бат. По возвращении она сможет упаковать свои вещи, и к тому времени будет уже знать, нужно ли ей возвращаться обратно…

Половина детей уже уехала, когда стоящая рядом с ней Нел восторженно закричала!

— А вот мама и дядя Хасо! — Она толкнула Оливию, чтобы удостовериться, что та ее слышит. — Мы едем в Голландию…

— Как замечательно, — сказала Оливия и осталась стоять с открытым ртом. Навстречу ей в сопровождении элегантной женщины с белокурыми волосами шел мистер Ван дер Эйслер.

Ее удивление было настолько велико, что она не нашлась, что сказать, но мистер Ван дер Эйслер с прекрасно разыгранным изумлением дружески кивнул ей.

— Оливия, кто бы мог ожидать встречи с вами здесь?!

Обнявшись с Нел, он повернулся к своей спутнице:

— Рита, эта девушка работала в клинике Джерома. А это — мать Нел, миссис Бреннон.

— Очень приятно, — сказала миссис Бреннон тоном, который мог выражать все что угодно. Она не подала руки, а, поцеловав дочь, обратилась уже к мистеру Ван дер Эйслеру:

— Может быть, пойдем, Хасо. Леди Бреннон будет нас ждать… — Она коротко улыбнулась Оливии. — Прощайте. Я надеюсь, что Нел вела себя хорошо.

Не дожидаясь ответа, женщина взяла Нел за руку и пошла к машине.

Мистер Ван дер Эйслер задержался, чтобы спросить, довольна ли Оливия.

— О, очень, благодарю вас. Я никогда не была так счастлива.

— Прекрасно, — пробормотал он и попрощался.

3

— Ну а ты чего ждала? — спросила Оливия свое отражение в зеркале спальни. — Наверное, тебя даже с трудом вспомнили, ведь эта женщина очень красива, и он привязан к Нел.

Раздираемая противоречивыми чувствами, она начала собираться, чтобы заполнить время, оставшееся до того, как мисс Кросс будет готова ехать в Бат.

В Бате директриса попросила ее припарковать машину и вернуться через два часа, так что у Оливии было время пройтись по магазинам и выпить чашку чая. По дороге в школу мисс Кросс, до этого молчавшая, сказала:

— Зайдите сегодня перед ужином ко мне в кабинет, Оливия. Вы ведь завтра собираетесь домой?

— Да, мисс Кросс. — Ей хотелось спросить, не собираются ли ее уволить, но она не рискнула. Судьба и так достаточно сурова к ней, чтобы еще торопить ее.

Оливия почти закончила сборы, когда пришла горничная, чтобы позвать ее в кабинет. Это даже хуже, чем посещение зубного врача, подумала Оливия, стуча в дверь, и, получив разрешение, вошла.

— Садитесь, Оливия. — Мисс Кросс, как обычно, выглядела совсем по-домашнему, но это впечатление было обманчивым. — Вам здесь понравилось?

— Да, мисс Кросс.

— Прекрасно. Вы показали себя с наилучшей стороны, хорошо вписались, и дети вас полюбили. Я готова взять вас на следующий триместр. На старых условиях. Вы играете в теннис и крокет?

— Да, мисс Кросс.

— Отлично. Вернитесь, пожалуйста, за два дня до начала занятий. — Она взглянула на настольный календарь. — Это будет пятнадцатого апреля. Дайте нам знать о времени нашего прибытия, и вас встретят на станции. — Она улыбнулась. — Вы согласны на эти условия?

— Да, мисс Кросс. Я буду рада вернуться на следующий триместр.

— Значит договорились. Попрощаюсь с вами сейчас, потому что вы уезжаете утром, а я до полудня буду занята.

Оливия, весело напевая, вернулась в свою комнату. Может быть, я и старая дева, подумала она, но счастливая.

Когда она приехала на Сильвестер Креснт, шел дождь, и шеренга домов смотрела на нее неприветливо, но вид матери, выглядывающей из окна в ожидании ее, погасил внезапно вспыхнувший в Оливии приступ ностальгии по школе. Радуясь встрече, они смеялись и разговаривали, пока к ним не присоединилась миссис Фицгиббон.

Она подставила Оливии щеку для поцелуя.

— Я отдыхала, но, конечно, вы меня разбудили. Ты вернулась насовсем?

— Нет, только на пасхальные каникулы. Ты хорошо выглядишь, бабушка.

— По мне никогда ничего не заметно, я страдаю про себя.

Оливия подмигнула матери и пошла готовить чай. Бабушку можно было переносить, только если относиться к ней с юмором.

Вскоре на кухню к Оливии пришла мать.

— Это из-за того, что мы побеспокоили ее сон, — озабоченно сказала она. — Я уверена, что бабушка рада видеть тебя, дорогая.

Оливия ополоснула чайник кипятком.

— Я понимаю. Не хочешь ли ты приехать ко мне пожить недельку или две, когда начнется триместр? Я, конечно, буду занята, но там хорошее автобусное сообщение с Батом, а по вечерам я свободна.