Джуди Кристенбери - Столичная штучка

Нежное слово «папа» впервые сорвалось с ее губ. Сэм не мог этого не заметить и внимательно посмотрел на Дженнифер.

— Я вообще считаю, что следует вызвать врача. Рана не шуточная. Боюсь, одними домашними средствами тут не справишься, — вмешался суровый голос Рейчел.

— Рейчел права, — подытожил Сэм. — Вызывай доктора! Как тебя угораздило, Джейсон? Никогда ничего подобного не случалось! — воскликнул он.

— Так… отвлекся, — сцепив от боли зубы, небрежно проговорил Джейсон и бросил на Дженнифер загадочный взгляд.

— Что сказал врач? — спросил Сэм удочери.

— Сказал, что все будет в порядке, однако Джейсону необходимо сохранять полный покой день-два.

— Это просто смешно, — пробормотал Джейсон, которого слегка знобило от большой дозы обезболивающего.

— Больной у нас вообще несговорчивый тип, — ласково прокомментировала последнюю реплику молодая женщина.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросила Рейчел.

— Нет… Сейчас я отведу его в спальню, помогу раздеться и лечь в постель, — сказал Сэм.

— Я не инвалид! — воспротивился Джейсон.

— Я лишь помогу тебе разуться и снять верхнюю одежду. Ты не должен натруждать руку.

Несколько минут спустя Сэм Сандерс вновь был на кухне. Вид Дженнифер насторожил его. Девушка явно была встревожена, что вполне объяснимо, и одновременно витала в неведомых сферах — она даже не заметила появления отца!

— Ты весь вечер какая-то тихая, Дженни… — мягко проговорил Сэм. — Спасибо тебе, что позаботилась о Джейсоне.

— Пап, почему ты не стал менять название ранчо?

— И не собирался. Я назвал его в твою честь.

— Тогда почему от тебя столько лет не было вестей? Я слала тебе открытки…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

— Я не получал их.

— Но я писала каждую неделю, когда мы только переехали в Нью-Йорк. И потом еще несколько лет тоже часто писала. Но ни разу не получала ответа, ни единого…

— Единственное письмо, которое я от тебя получил, это то, в котором ты выразила желание приехать на ранчо.

— Сэм говорит правду, — вступила Рейчел. — Оно и понятно. Лоррейн была решительно настроена разлучить вас. И ей это отлично удалось.

— Вы смеете предполагать, что мама изымала все мои письма?! — возмутилась Дженнифер.

— Ты ведь не опускала их в почтовый ящик, насколько я понимаю? — спросила ее Рейчел.

— Нет, я клала их вместе с другими письмами, мамы и бабушки, на столик в прихожей, откуда их забирали наши работники, чтобы отнести на почту, — проговорила Дженни.

— Разве это не объясняет тот факт, что до нас твои письма не доходили? — отозвалась Рейчел.

— Да, возможно, вы правы… Только я не верю, что мама могла так поступить. Она лично уверяла меня в том, что папа не пишет просто потому, что я ему не нужна…

— Какая подлость! — воскликнул отец. — Я регулярно писал тебе!

— Поэтому Сэм и отправился тогда в Нью-Йорк, чтобы забрать тебя, — внесла ясность Рейчел.

— Мне об этом ничего не известно…

— Ты была в школе, я говорил с Лоррейн, требовал, чтобы она отпускала тебя домой хотя бы на каникулы. Она сказала, что ты почти не вспоминаешь про ранчо и не следует тебя тревожить ненужными переживаниями. Якобы ты отлично прижилась в Нью-Йорке, у тебя разнообразный и интересный досуг. Уверяла, что со временем ты совершенно отойдешь от фермерских воспоминаний и незачем тебе навязывать чуждый образ жизни. Это то, что я от нее услышал.

— Но это все неправда! Я тосковала… Я никогда не чувствовала себя в Нью-Йорке своей, даже в бабушкином доме я себя своей не чувствовала, — пробормотала, расплакавшись, Дженнифер.

— А я боялся, — прокашлялся Сэм, — что родительские распри навредят тебе, поэтому не стал выяснять отношения с Лоррейн. Не хотел лишать тебя того будущего, которое ты заслуживаешь. Я поверил ей, что в городе тебе хорошо, что Нью-Йорк даст тебе те перспективы, которых никогда не будет в Оклахоме. Я сдался… Мне очень жаль, Дженни… Теперь сознаю, что поступил опрометчиво. Предался унынию, наделал много глупостей, а когда опомнился, поздно было что-то менять. Прошли годы, ты выросла. Я считал, что потерял свое место в твоей жизни.

— А я думала, ты забыл меня…

— Нет, девочка моя… Скажи, что не все потеряно, — попросил отец.

Дженнифер вытерла слезы льняной салфеткой и сдержанно проговорила:

— Джейсону нужно отдыхать, поэтому завтра я поеду с тобой вместо него.

— Я один справлюсь, дочка. Ты не обязана.

— Я так хочу, папа, — твердо проговорила она.

— Хорошо, Дженни. Будь по-твоему, — согласился он.

— Пойду в постель. Мне о многом нужно подумать. Не все еще укладывается в моей голове. Я сознаю, что мама была своенравной и эгоистичной, но не думала, что она была способна на такую подлость. Я все еще не знаю, как к этому относиться…

— Не мучь себя, милая. Прошлого не изменишь, — проговорила Рейчел.

— Спокойной ночи, дочка, — пожелал отец и обнял ее.

Дженни поцеловала Сэма в щеку и отправилась к себе.

Услышав, как дверь в ее комнату затворилась, Рейчел обратилась к Сэму:

— Не думаю, что она удовлетворится этим объяснением.

— Да… Почему она должна относиться к своей матери хуже, чем ко мне? Ведь это Лоррейн вырастила ее, а не я. И неплохо вырастила. Дженни не похожа на мать, она другая, но моей заслуги в этом нет. Я не сделал для дочери всего, что должен был.

— Только не кори себя — ни к чему. Дженни вернулась, несмотря ни на что. А это главное.

— Мы оба оказались беспомощными перед ложью и деспотической волей Лоррейн. Но Дженни была ребенком и не могла верно оценить ситуацию, заложницей которой стала. А я… Я просто потерял право на ее любовь и доверие, когда ударился в пьянство, — печально проговорил пожилой мужчина.

— Конечно, все так, — развела руками Рейчел. — Но правильно лишь то, что во благо. А это запоздалое самобичевание никому на пользу не пойдет. Поэтому иди-ка ты тоже спать, Сэм. Утро вечера мудренее, — трезво рассудила она.

— Рад, что ты сегодня в хорошем настроении, Дженни, — улыбнулся утром за завтраком Сэм Сандерс, когда дочь спустилась и поприветствовала его и Рейчел поцелуями в щеку.

— Да, сегодня я чувствую себя гораздо лучше, чем вчера, — сдержанно подтвердила Дженнифер. — И мне бы очень не хотелось возвращаться к обсуждению вчерашней темы, по крайней мере пока.

— Отлично, мне тоже. Как верно заметила Рейчел: прошлого не изменишь. Но, я думаю, можно поменять отношение к нему. Полагаю, правильнее будет считать все произошедшее уроком на будущее и испытанием наших отношений. Ты так не считаешь, Дженни? — спросил отец.