Анна Джеймс - Подарок богини

—  Не грек, у меня мать гречанка. Но папа — грек в душе, так он сам всегда говорит. Отец отмечает греческие праздники, греческую пасху например, и даже дал нам греческие имена.

— Алекса — это ведь женский вариант имени Алексис, не так ли?

—  Да, так звали моего деда. Полагаю, тебе известны греческие обычаи… Первому сыну дают имя деда по отцу, второму— имя деда по матери.

— Да, верно, — кивнул Марк. — И соответственно первой дочери дают имя бабки по матери, а второй — бабки но отцу. Так почему же тебе дали имя деда?

—  Видишь ли, имена бабок достались моим старшим сестрам. Когда же появилась я, врач сказал, что у моей матери больше не будет детей, то есть и сыновей уже не будет. Поэтому меня назвали Алекса-Даниэла. Алекса — в часть моего греческого деда, а Даниэла — в честь моего американского дедушки. Но греческий дед не желал называть меня Даниэлой и настаивал, чтобы меня называли Алексой. Видимо, я стала его любимицей…

Марк молча кивнул, и Алекса добавила:

— Думаю, поэтому он и оставил мне этот дом.

— И в результате начались твои приключения в Греции?

— Точнее — продолжились. Начались они давно, когда я приехала на этот остров десятилетней девочкой. Кажется, я уже рассказывала об этом.

— Да, ты очень интересно рассказывала…

Она внимательно посмотрела на собеседника. Было очевидно, что он пытается как-то сблизиться с ней. «Да, он хитер, этот Марк Эверетт. Надо проявлять осторожность и, общаясь с ним, придерживаться чисто деловых отношений», — решила Алекса.

Немного помедлив, она поднялась на ноги и заявила;

—  Знаешь, Марк, у нас завтра трудный день, и мне пора отдыхать.

Ничуть не смутившись, он тоже встал.

—  Спасибо за ужин.

—  Спасибо, что ты его приготовил,

— Мне это доставило огромное удовольствие, — улыбнулся Марк. — До завтра.

—  Не опаздывай, — напомнила Алекса.

—  Ни в коем случае. Я уже говорил, что ты должна верить мне.

Она кивнула ему на прощание и направилась к дому.

На следующий день Алекса шагала по улочкам Кавоса с сумкой в руке; в сумке же позвякивали плитки кафеля. Марк предложил приобрести для ванной декоративный кафель, а Софи сказала, где его можно недорого купить. Алекса села в гавани на автобус и поехала в горы, чтобы отыскать там семейную мастерскую, о которой говорила Софи.

Найти семью Контакосов было не так-то просто, но в конечном итоге поездка себя оправдала. Кафель оказался превосходным, даже красивее знаменитых кафельных плиток с острова Родос, и Алекса уже начала прикидывать, как бы уложиться в бюджет и купить кафеля еще и для кухни.

Размышляя об этом, она не заметила, как оказалась у дома. Дома же се ждал сюрприз. Открыв калитку, Алекса увидела сидевшего на ступеньках Марка. Взглянув на часы — было только три, — она едва заметно нахмурилась и спросила:

—  У тебя перерыв?

— Непредвиденный, — в смущении ответил Марк. Ему явно не хотелось пускаться в объяснения.

Внимательно посмотрев на него, Алекса поняла:

—  Мне следует бить тревогу? — спросила она. — Случилось нечто весьма неприятное?

—  Боюсь, что так.

Алекса ждала объяснений. Наконец, не выдержав, сказала:

—  Рассказывай же.

—  Не хочу тебя пугать, но боюсь, каркас дома прогнил.

Алекса со вздохом опустилась на ступеньки. Немного помолчав, спросила:

Сам дом был каменный, но рамы, балки и стропила были деревянные.

— Трудно сказать. — Марк пожал плечами. — Я обнаружил это, когда красил потолок в ванной. Похоже, крыша протекает, и от воды балки над ванной сгнили.

— А может, и над другими комнатами?

—  Возможно, — кивнул Марк. — Крышу и балки, вероятно, придется заменить.

Алекса знала, что новая черепичная крыша обойдется недешево, но это казалось безделицей по сравнению с новыми балками. На Кавосе, как и на других островах Греции, почти не осталось древесины. Леса были давно вырублены, а на образовавшихся пустошах паслись козы.

Да, это была настоящая катастрофа, грозившая нарушить все ее планы. У Алексы появилось такое чувство, словно ее ударили в солнечное сплетение.

—  Что же нам делать? — спросила она.

— Я могу осмотреть балки. Возможно…

Он внезапно умолк, и Алекса поняла, что надежды нет. На глаза девушки навернулись слезы, и Марк, заметив это, осторожно обнял ее.

Алекса была благодарна Марку за сочувствие, но она понимала, что он не в силах помочь ей.

—  Пожалуй, мне следует признать свое поражение и отправиться домой, — сказала она с горечью в голосе. — Что ж, очевидно, это будет моя очередная неудача.

—  Полным поражением это не назовешь, — возразил Марк. — Ты ведь можешь продать дом.

—  Никто его теперь не купит.

— Ошибаешься. Тут большой участок земли и прекрасный вид. Дом может стать неплохим вложением капитала для какого-нибудь состоятельного европейца или американца, пожелавшего его отремонтировать. Ты можешь дать объявление…

Тут Марк поднялся и ушел в дом. Но почти тотчас же вернулся с бутылкой в руке. Откупорив ее, он налил Алексе стакан вина.

— Я очень тебе сочувствую и постараюсь помочь.

—  Одолжишь мне несколько тысяч? — Алекса криво усмехнулась и вдруг разрыдалась.

Марк прикоснулся ладонью к ее мокрой от слез щеке и тихо произнес:

—  Вероятно, тебе придется смириться с мыслью, что гостиница — твоя неосуществимая мечта.

—  Да, наверное… — пробормотала Алекса. Но уже в следующее мгновение она отрицательно покачала головой, и Марк заметил, что в ее глазах больше не было слез. — Нет, — решительно заявила она. — Я не могу сдаться. И не сдамся, только не это.

— Ты уверена, что поступаешь правильно?

— Абсолютно уверена.

Марк пристально посмотрел на нее и сказал:

— В таком случае у меня есть предложение. Возможно, тебе понравится.

—  Я слушаю, — кивнула девушка. — Я сейчас на все готова.

— Я мог бы поселиться у тебя, если не возражаешь.

— У меня?! — воскликнула Алекса; ей показалось, что она ослышалась.

— Я серьезно… Позволь мне поселиться у тебя.

—  Очень интересное предложение, Марк. Но вряд ли мне это поможет.

Он рассмеялся:

—  Боюсь, ты не поняла меня. Я вовсе не набиваюсь в любовники, просто я пытаюсь рассуждать здраво. Ты платишь мне за работу, так? А я, в свою очередь, плачу Нико за комнату в его заведении. — Алекса хотела что-то сказать, но Марк поднял руку: — Позволь мне закончить. Теперь подумай, что получится, если ты вычтешь из моих денег плату за жилье и позволишь мне остаться здесь. Мне не придется ходить так далеко, — он улыбнулся, — а ты сможешь сэкономить кучу денег, — возможно, столько, что со временем хватит на новую крышу. Ну, что скажешь?