Дженнифер Стоун - Зеркало души

— Что сталось с девочкой, чья жизнь была сплошным вихрем веселья? — спросил он. — Она была прелестна, эта Кейтлин Маллин. Хорошенькая до ангелоподобия, с кожей, как лепестки только что распустившейся розы. Трепетная и такая веселая, что рядом с ней просто невозможно было оставаться несчастным. И влекущая. Настолько влекущая, что мужчина сходил с ума, мечтая о ее любви.

Кейтлин, кусая губы, смотрела в сторону, потом снова взглянула на Мейсона.

— Ты уверен, что она существовала на самом деле, что не была плодом твоего воображения?

— Из плоти и крови с головы до пят. Что с ней сталось?

— Понятия не имею.

— Ты не могла бы ее отыскать?

— Как, если она исчезла?

— На самом ли деле исчезла, Кейтлин?

— Навсегда. И больше не вернется. — Короткая насмешливо-злая улыбка тронула ее губы. — И, может, это к лучшему. — В голосе Кейтлин звучал вызов. — Примирись с тем, что она ушла и больше не вернется. Та девушка жила в другом мире, в другой эпохе. — Схватив кисть, она снова принялась красить ограду, шлепая на штакетины краску с излишним усердием.

Наступило короткое молчание. Потом Кейтлин сказала:

— Если уж вспоминать прошлое, я могла бы спросить, что сталось с тем парнем, которого я знала. С молодым ковбоем. Мне тоже было с ним весело, по крайней мере, пока... — Она, словно боясь сболтнуть лишнее, резко умолкла.

— Пока?..

— Неважно.

— Возможно, важно для меня. — Мейсон подчеркивал каждое слово.

Кейтлин работала сосредоточенно и быстро, кисть так и сновала туда-сюда по штакетине. И вдруг девушка повернулась к Мейсону, когда он уже отчаялся услышать от нее хоть слово.

— Не дави на меня. Тот мир, в котором мы жили, растаял. Навеки. Нет силы, способной его вернуть.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Та девушка, о которой ты говорил... поверить не могу, что когда-то я была ею. И, если хочешь знать, Мейсон, больше я ею быть не желаю. Что до тебя, то довольно одного взгляда, чтобы понять: тебе никогда не стать снова тем молодым симпатичным ковбоем. Так что давай сменим тему, идет?

Какое-то время она работала молча. Затем задала волнующий ее вопрос:

— Ты так и не сказал, зачем приехал.

— Мы еще поговорим об этом. Позже. Когда я помогу тебе покрасить ограду.

— Не стоит.

— Где мне взять кисть?

— Это не обсуждается, Мейсон!

— Двое справятся с работой вдвое быстрее. Только подумай: ты сможешь пораньше вернуться домой. Представь, ты долго-долго отмокаешь в ванне, а потом наслаждаешься восхитительно прохладными напитками... — Он улыбался.

Кейтлин колебалась, и во взгляде ее была такая откровенная жажда, что Мейсон понял, каким искушающим было его предложение.

— Не стоит, — повторила она наконец, но уверенности в ее голосе не было.

— Почему?

— Потому что я не смогу заплатить тебе.

— Разве я сказал что-нибудь о деньгах?

— Но это же очевидно. Ты твердишь мне, что занимаешься бизнесом. Уж не хочешь ли добавить стоимость покраски ограды к выплате по закладной?

— На сей раз, — буркнул он, — покраска не будет стоить тебе ни цента. Так где мне взять кисть? Не пытайся меня гнать, это не сработает. Где у тебя инструменты? В сарае, где всегда?

Должно быть, взгляд, брошенный на Мейсона, убедил Кейтлин в его непоколебимой решимости осуществить свое намерение, потому что после секундного размышления она кивнула. А еще через пару минут он вышел из сарая с кистью в одной руке, молотком и отверткой — в другой.

Они молча принялись за дело. Через какое-то время Мейсон объявил:

— Перерыв.

— Можешь устраивать себе перерыв, Мейсон. Я не собираюсь.

Слабак ты, Мейсон, слышалось в ее тоне. Он старательно не заметил этого.

— Что ты пытаешься доказать, Кейтлин? И кому? Мне или себе?

— Ничего я никому не доказываю. Просто хочу, чтобы дело было сделано. — Щеки ее под загаром побледнели, глаза смотрели устало.

— Не кажется ли тебе, что перерыв тебя подбодрит? — совсем тихо спросил Мейсон.

— Когда осталось еще так много работы? Ну разумеется, меня это бодрит, — строптиво заявила она.

Когда Кейтлин пребывала в таком настроении, спорить с ней было бессмысленно.

— Прекрасно. — Мейсон пожал плечами. — В таком случае продолжаем.

Они работали бок о бок, пользуясь одним и тем же ведром с краской. Воздух дрожал от напряжения, но Мейсон делал вид, что ничего не замечает. Он болтал — болтал небрежно, ни о чем: о ковбое, с которым приятельствовал, о подробностях забастовки, про которую недавно писали все газеты, о капризах погоды. Мало-помалу напряжение таяло.

Наконец Кейтлин спросила:

— Помнишь, ты заарканил теленка? Я еще интересовалась, не выступал ли ты в родео?

— Помню.

— Так ты действительно выступал в родео?

— Да.

Глаза Кейтлин вспыхнули торжеством.

— Так я была права! А что ты там делал, Мейсон? Работал с лассо?

— Вначале. Пока не начал объезжать быков.

— Скакать на быках?! — Она глянула недоверчиво. — Шутишь?

— Нет.

— Невозможно представить. Скачки на быках! Ты меня не разыгрываешь?

— А, по-твоему, я на это неспособен? — поддразнил ее Мейсон.

Кейтлин медленно покачала головой и задумчиво проговорила:

— Я вполне представляю тебя на родео, Мейсон. Ты всегда лучше всех держался в седле.

— Рад, что ты заметила.

— Но быки! На это решаются только самые отчаянные.

Он криво усмехнулся.

— А я, по-твоему, не отчаянный?

— Мейсон, которого я знала пять лет назад, отчаянным не был. Что толкнуло тебя на это? Стремление к известности? Жажда славы?

— Как насчет развлечения? Или — вызова?

— Развлечения? Ты объезжал быков, чтобы развлечься?

— За это лучше платили, — признался Мейсон.

— Я слышала, выступая в родео, можно сколотить состояние, если ты хорош.

— Думаю, я и был хорош. Даже брал призы. — Мейсон не пытался скромничать. — И ты права, Кейтлин: прежний, я не был похож на человека, мечтающего оседлать быка. Я хотел уюта, обыденности, знакомой работы на ранчо — и радовался той жизни, которую вел, потому что другой не знал. Но, когда я начал выступать в родео, меня захватило. Я не мог остановиться. С каждым разом все больше риска, больше радости. И больше денег.

— Объездчики быков часто погибают, — обыденным тоном произнесла Кейтлин.

— Бывает. — Мейсон пожал плечами. — Но я, как видишь, остался жив и могу все тебе рассказать. К тому же были в этом занятии и приятные стороны.

Мейсон, сделав интригующую паузу, наблюдал за работой Кейтлин, которая наконец не выдержала и задала вопрос, им ожидаемый:

— Какие? Какие стороны, Мейсон, если не считать денег и удовольствия?