Мари Феррарелла - Мужская душа

Владей собой, предупредила она себя.

Лори с трудом вырулила из потока машин. Она с силой отодвинула сиденье, чтобы живот не мешал доставать педаль. Расстояние между ней и рулем было все меньше. И с каждым проходящим днем она все больше чувствовала себя затычкой в бутылке, когда садилась в машину. Господи, она не могла дождаться, когда снова станет собой.

Но скоро у тебя появится ребенок, о котором надо будет заботиться, напомнила она себе. Время, когда появится ребенок, было еще более пугающим и темным. Она надеялась, что это всего лишь фаза в жизни, которую надо пройти.

Лори вошла в дом, закрыла дверь и, сбросив туфли на пол, положила рядом с ними сумку. Сумка открылась, и из нее выпало два пенса. Чтобы не наклоняться, она оставила их там же.

Когда-нибудь, думала она, ей придется поставить стол напротив двери. Но не сегодня вечером.

Она одновременно почувствовала усталость и раздражение.

Лори попыталась убедить себя, что это из-за ребенка. Но она знала, что ей было надо. Она должна забыть о том, что случилось на парковке возле Центра. И думать о будущем.

Лори взяла бумажку с номером телефона. Раздумья о том, будет она звонить или нет, длились, столько времени, сколько ей потребовалось, чтобы дойти до телефона в гостиной. Она сняла трубку и села в углу дивана.

Лори приняла наиболее удобное положение. Глядя на номер на бумажке, Лори нажала местный код, а затем набрала все остальные цифры.

Телефон прозвонил девять раз, прежде чем кто-то на другом конце снял трубку. Потом она услышала голос, который нельзя было назвать счастливым.

— Алло? — прошептала женщина.

Лори спросила, разговаривает ли она с мамой Анжелы. Конечно, голос в трубке звучал недружелюбно.

— Можете ли вы позвать Анжелу?

— Ее нет.

Не было никакой возможности передать сообщение. Лори показалось, что женщина хочет повесить трубку. Она стала говорить быстро:

— Когда она должна вернуться?

Раздражение в голосе женщины достигло предела.

— Кто знает? Она приходит и уходит, когда хочет.

Лори взглянула на часы. Было больше девяти.

— Но для школьников сейчас ночь.

— Итак? Вы ее учительница? — вызывающе спросила собеседница.

— Нет.

Женщина задала следующий вопрос, прежде чем Лори смогла обдумать ответ.

— Полиция?

— Нет.

Пришлось распрощаться. Лори вздохнула, нажимая кнопку отбоя на телефоне. Она уставилась на него, что-то соображая. Нет ничего странного, что Анжелу так пугал разговор с матерью.

Но девочка должна с ней поговорить. В любое время. Лори должна убедить в этом Анжелу. И если Анжела беременна, Лори пойдет к ней в дом, чтобы вместе с ней сообщить матери эту новость. Мать Анжелы должна знать о ее положении. Эту женщину надо заставить проявить интерес к своей дочери. Обе от этого могут только выиграть.

Лори встала с дивана. Она не могла представить, чтобы родители не любили своих детей и не заботились о них. Ее родители покинули ее очень рано, но у нее были только теплые воспоминания и о матери, и об отце.

Отсутствие родителей было одной из причин, почему она сблизилась с Куртом. Вначале ее привлек его шарм. Но в его душе жил маленький, потерянный мальчик, который никогда не испытывал родительского тепла. Который, вырос без этого. Его отец умер, когда он еще был очень мал, а мать нашла выход в бутылке. Его вырастил Кэрсон. Он заботился и о брате, и об их матери начиная с пятнадцати лет.

По мнению Лори, это во многом объясняло характер Кэрсона.

Такая ответственность слишком тяжела для ребенка. Он прилежно учился, а после школы брался за любую работу, с которой мог справиться. И каким-то образом он все еще продолжал жить для брата.

Она знала, что Кэрсон обвиняет себя за то, что случилось с Куртом. Но Курт всегда гонялся за свободой и скоростью. Кэрсон сделал все возможное, чтобы сделать из брата ответственного человека. Но только сам человек может заставить себя измениться.

Но главное, подумала Лори, глядя на телефон, который все еще держала в руке, они должны попытаться помочь Анжеле.

Она положила трубку на место и направилась в кухню.

Холодильник оставался пустым с тех пор, как она утром достала последнюю пачку апельсинового сока. Тогда Лори решила, что надо сходить в магазин, но планы поменялись, и она совсем забыла о еде.

Качая головой, она подумала, что в одних сутках недостаточно часов. Она захлопнула дверцу. Но все-таки не помешало бы что-нибудь перехватить.

Она посмотрела на себя. Не было никакой опасности, что она похудеет. Лори достаточно хорошо кушала за двоих.

Раздавшийся звонок ее удивил. Она никого не ждала. У ее друзей не было привычки приходить без звонка.

Снова раздался звонок. Лори посмотрела в глазок, но внешность стоящего за дверью нельзя было, как следует разглядеть. Лори подумала, что надо было установить камеру.

— Кто там? — спросила она. Неужели она не видит, что это он?

— Открывай дверь, Лори, — сказал он ей нетерпеливо.

Кэрсон?

Она только что оставила его на парковке. Что он делает здесь?

Лори открыла дверь. Он держал перед собой большую коричневую сумку. Это был какой-то другой Кэрсон.

Она ему улыбнулась:

— Привет.

— Привет.

Что это было — ее воображение или он стал вдруг застенчивым? Или он поглупел? Пожалуй, учитывая все произошедшее, чувствует себя глупо она сама, после случая на парковке.

Кэрсон откашлялся.

— Я, собственно, пришел поужинать.

Она рассмеялась, подумав о своем холодильнике. Кэрсон ужинал у нее несколько раз, но сегодня она его не приглашала.

— Боюсь, что тебе не повезло, если только тебя не устроит сода, или замороженный сельдерей, или брокколи, у которой такой вид, будто она приняла другую жизненную форму.

Кэрсон почувствовал себя как Санта-Клаус.

— Я кое-что с собой принес. — Он поднял сумку, которой все это время, как будто защищался. — Еда. Я вспомнил, что ты тоже любишь мексиканскую кухню. Ты ничего не ела. — Почему она заставляет его так волноваться? Ужин — это простой предлог зайти.

Лори была тронута его поступком.

— Нет, я не ужинала.

Он все еще стоял в дверях. Она пригласила его войти.

— Очень мило с твоей стороны.

Он фыркнул, не желая слушать комплименты и благодарности.

— Не делай из мухи слона. — Кэрсон подтолкнул дверь, и она закрылась. — Ты не должна пренебрегать питанием своего ребенка.

Она усмехнулась, провожая его на кухню. Мексиканскую еду, она очень любила.

— Судя по нашим кулинарным пристрастиям, мы оба должны были родиться в сомбреро, напевая мексиканскую песню.