Лиза О - Мистер Писатель

– На кухне есть ещё печенье, – любезно сообщила Элли. – С удовольствием тебя угощу. И может, стакан холодного лимонада? Сегодня ужасно жарко.

– О, по указанию Такера я сегодня весь день счищал краску. – Мейсон поморщился, оглядев свои грязные джинсы и футболку в пятнах пота. – Наверное, мне не стоит заходить…

– Не глупи, я с радостью приглашу тебя к себе. – Слишком поздно Элли поняла всю двусмысленность фразы. – То есть внутрь. – Она покраснела, а у него дрогнули губы.

– Жду с нетерпением, чтобы меня пригласили. Внутрь, – прямо ответил Мейсон.

Жар с лица распространился ниже.

– Элли.

При звуках знакомого голоса жар моментально превратился в холод. Отвернувшись от Мейсона, Элли посмотрела на другой конец веранды.

– Здравствуй, Уэсли.

Он выглядел… хорошо. Свежеподстриженные светло-каштановые волосы, лёгкий наглаженный костюм. Аккуратный, как всегда.

Но взгляд карих глаз такой отстранённый, что сразу захотелось спрятаться. Забиться в уголок, стать совсем незаметной.

Вот только это невозможно. Элли закусила подрагивающую губу и, собрав остатки собственного достоинства, которое в неё вдалбливали с самого рождения, приклеила на лицо милую улыбку.

– Я не слышала, как ты подошёл.

– Я двигался на голоса.

Судя по тому, как Уэсли оглядел потрёпанную и потную одежду Мейсона, тот его не особо впечатлил.

«Ну и чёрт с ним».

– Мне надо с тобой поговорить. Наедине.

Элли вспомнила, как он произнёс эти слова в прошлый раз. Во время рождественской вечеринки адвокатской коллегии. Тогда на Элли был костюм от Шанель и обручальное кольцо Уэсли.

– Боюсь, время сейчас неподходящее.

– Вижу, ты занята. – Он хмуро посмотрел на противень и фартук, надетый поверх заляпанных краской шорт. – Но это важно.

Когда-то Элли думала, что если снова застанет Уэсли одного, если просто всё с ним обсудит, то они смогут уладить разногласия. Но это в ней говорили разбитое сердце и отчаяние. И хоть сердце всё ещё не оправилось, отчаяния и след простыл. Элли не хотела оставаться с Уэсли наедине.

Но и беседовать перед почти незнакомым человеком тоже. Особенно перед Мейсоном.

– Ладно. – Элли выдавила очередную улыбку. Может, если делать это почаще, она так и застынет на лице. – Сара на кухне, Мейсон. Уверена, она с удовольствием даст тебе, эм-м… бисквитов.

Он улыбнулся, но, оглянувшись через плечо, вновь помрачнел.

– Если ты уверена…

– Да.

В последний раз зыркнув на Уэсли, Мейсон поднялся по ступенькам и исчез в кухне.

– Это было грубо. – Элли повернулась к Уэсли и с удовольствием отметила, что выражение превосходства на его лице сменилось потрясением.

– Прошу прощения?

– Мейсон – мой друг.

«Вроде как».

– Ну что ж, вижу, ты по-прежнему не умеешь выбирать друзей.

– У меня прекрасные друзья. А вот выбор любовников оставляет желать лучшего.

В мягких карих глазах Уэсли вспыхнула ярость, но он поднял руки, словно успокаиваясь.

– Слушай, я пришёл не для того, чтобы начинать всё по новой.

Затем, глубоко вздохнув, наклонился и взял портфель, а когда выпрямился, на лице уже красовалась маска. Точно такая же, как и в тот день, когда Уэсли разорвал помолвку и разбил Элли сердце. За несколько недель до их свадьбы.

– Я узнал в суде, что сегодня наконец поступили бумаги о разводе твоего брата. И кто-то сказал, что его видели «У Макгрудера».

«О… Харлан. И ни слова не сказал».

– Уэсли…

– Забудь, – отмахнулся он. – Я просто предположил, что ты захочешь знать.

Глядя ему вслед, Элли думала, что слишком много времени потратила, пытаясь поступать правильно, а любимые всё равно её бросали.

Она направилась было на кухню за ключами от машины, но в дверях наткнулась на Сару.

– Прости. – Элли беспомощно пожала плечами.

– Он сволочь. – Подруга протянула руку со связкой.

Элли зажмурилась. Тяжело было видеть понимание в глазах близкого человека. Только Сара знала, каково ей пришлось после разрыва с Уэсли.

– Мне надо привести Харлана домой, пока он не наделал глупостей. Не хочу, чтобы Уиллу пришлось сажать его в тюрьму.

– Иди. – Сара вложила ключи в ладонь Элли. – Позвони, если понадобится помощь.

Такер поставил в кузов последнее гигантское ведро краски. Он никогда не представлял себя водителем пикапа – чёрт, да и любой другой машины тоже, у него и не было ни одной, – но надо признать, от вида блестящего чёрного «форда», взятого напрокат после возвращения фургона для мебели, мужественность в крови так и бурлила.

«Будто с первой женщиной», – печально подумал Такер, проведя рукой по заднему борту, и запер кузов. Всякий раз, чувствуя вибрацию под ладонями, он испытывал радостное волнение обладания.

В таком возрасте просто смешно восхищаться куском металла. Такер вытер пот со лба и достал из кармана ключ. «Чёрт, жарко». Насаженные повсюду большие дубы слегка закрывали солнце, но на многое их не хватало. Особенно при такой влажности, когда в воздухе можно плавать.

Такер как-то подзабыл, что в доме его родителей – в его собственном доме – не было центрального кондиционера. Но проведя несколько ночей, ворочаясь в мокрых простынях, пока разные кровососущие насекомые влетали в открытые окна, понял, что придётся приобрести кондиционеры или хотя бы натянуть сетку. Иначе Мейсон в один прекрасный момент найдёт его обескровленное тело.

Наверное, настала пора устроить перерыв и вместе с другом зайти в приятный прохладный бар на несколько часов. Если только удастся уговорить Мейсона держать блудливые взгляды – а заодно и конечности – при себе.

Занять его достаточно, чтобы сил на всякие глупости не осталось, кажется, получилось. И это радовало, ведь, когда друг вернётся домой, последствия его поступков станут проблемой Такера. Просто женщины, даже разумные и искушённые, предпочитают не ограничиваться одним свиданием, а Мейсон редко желал повторения. Такеру годами приходилось разбираться с брошенными злыми дамочками, так что здесь этому Казанове лучше держать штаны застёгнутыми. И без него проблем хватает.

Гадая, какие забегаловки наиболее популярны среди местных (то есть, куда лучше не соваться), Такер заметил вывеску пивной. Здание было приземистым, кирпичным и унылым – гадкий утёнок в городе, полном очаровательных лебедей. На покрытой гравием парковке стояло всего два пикапа, и оба далеко не такие сверкающие, как его собственный. В одном виднелся стеллаж для ружей. В другом – флаг конфедератов.