Кара Уилсон - От судьбы не уйдешь

Она размышляла.

— …Сегодня вечером продолжились пленарные заседания конгресса в связи с обострением ситуации во Вьетнаме. Президент, выступая перед конгрессом, объявил, что в боевую готовность приведена еще одна бригада морской пехоты и…

Мэдж выключила приемник, прежде чем диктор успел закончить. Она не могла этого слышать. Такие известия пробуждали в ней желание уехать на побережье и сидеть там, молча глядя на воду. Но для этого она была слишком занята. Надо было достраивать гостиницу и поднимать детей.

Держа в руках медицинский саквояж и кошелек, она вошла в кухонную дверь. По телевизору передавали новости. Джесс смеялась. Кухонный вентилятор работал, от плиты доносилось аппетитное бульканье.

Она остановилась как вкопанная.

Облаченный в фартук, Майкл орудовал большой ложкой, помешивая соус на плите.

Джесс обернулась, глаза ее радостно сверкнули.

— Мама! — закричала она. — Мистер Джордан хочет остаться и помочь нам закончить гостиницу. Как тебе это нравится?!

4

Как ей это нравится? Ее от всего этого тошнит! Мэдж шагнула к телевизору и выключила его. Затем с бьющимся сердцем повернулась к Майклу.

— Что вы здесь делаете? — грубо спросила она.

Джесс заморгала, энтузиазм на ее лице сменился тревогой.

— Мама!..

Майкл открыто взглянул в лицо Мэдж.

— Мы с Джесс беседовали. Она рассказала, что вы завалены работой по гостинице. У меня есть лицензии водопроводчика и электрика. Если вы не будете возражать, я бы мог заняться комнатами, которые нуждаются в обновлении. Мне всегда хотелось поработать руками.

— Он возьмет с нас только стоимость материалов, — поспешно сообщила Джесс, как будто в этом был весь вопрос.

Мэдж не отвечала. Она не могла понять, с чего это они оба вообразили, что ей будет приятно постоянно лицезреть Майкла Джордана. Но вопреки своим сердитым мыслям Мэдж почувствовала огромное облегчение, увидев его.

— Деловое предложение, — пробормотала она наконец.

Майкл кивнул и лукаво улыбнулся.

— Как я вчера говорил вам, у меня прямо руки чешутся что-нибудь ремонтировать.

Он говорил ей? Мэдж, наверное, не слышала, занятая борьбой с ночными кошмарами. Но она помнила свет в его глазах. Они сверкали, как у юноши, обсуждающего предмет своей любви.

— Мама! — сказала Джесс. — Он умеет готовить!

Мэдж не прореагировала. Она очень устала. Ей не хотелось сегодня больше ни о чем думать. Ей нужен был только отдых.

Она повернулась к дочери и увидела, что та очень встревожена. Это смутило ее. Она могла объяснить себе возбужденное состояние Джесс тем, что они с Майклом строили какие-то тайные планы. Она могла понять обостренное внимание дочери к Майклу Джордану. Она только не могла себе представить, зачем все это нужно?

Мэдж перенесла внимание на гостя. Он выглядел опасно привлекательным в клетчатом фартуке и кремовой хлопковой тенниске. Высокая, стройная, мускулистая фигура. Медальон на довольно потертой цепочке вокруг шеи явно был реликвией, а не украшением и не казался претенциозным. Тот самый тип мужчины, которого любая женщина хочет видеть рядом с собой.

— Вы умеете готовить, вот как? — наконец отозвалась она, безнадежно пытаясь заставить голос звучать безразлично. — В этом доме такое признание небезопасно.

В кухне аппетитно пахло приправами и чесноком. Рот невольно наполнился слюной.

— А вы разве не готовите? — возразил он.

Джесси красноречиво расхохоталась. Мэдж выдавила из себя слабую улыбку.

— Я ем, — сообщила она. — Эй, Джесс, а где Джонни и Персик? Как они позволили этому человеку прорвать оборону?

— Джонни пришлось остаться после школы с каким-то проектом, а Персик только что отправился за ним.

— Мне надо с тобой поговорить, Джесс, — сказала она, демонстративно отворачиваясь от него. — Пойдем в гостиную.

Джесс внезапно смутилась. Мэдж захотелось обнять ее, эту маленькую девочку, с нарочитой серьезностью сдвинувшую брови, снять с нее тревогу. Но вместо этого она молча проводила дочку в гостиную, где мистер Джордан не мог слышать их.

Мэдж очень любила эту комнату. Просторная, с виду простая, она была полна особым уютом, паркетный пол сверкал свежей полировкой, мебель отличалась удобством и мастерством исполнения. В проеме между окнами стояло пианино, на котором упражнялась Джесс, и висели акварельные пейзажи, которые Джонни из года в год дарил ей на Рождество. Над каминной полкой резного красного дерева наклонно висело зеркало, отражающее вид из окна, как на полотнах Констебля.

Мэдж было хорошо в этой комнате, где все говорило о прочном домашнем счастье, располагало к созерцательности и отдыху. Она чувствовала себя здесь спокойно и уверенно. Вот почему она привела сюда Джесс, чтобы задать ей несколько важных вопросов.

— Чего ты добиваешься, юная леди? — тихо спросила она, от всего сердца надеясь, что вопрос не прозвучал как обвинение.

Но Джесс так его и восприняла.

— Ты с ума сошла?! — воскликнула она, опустившись на кушетку и встряхнув гривой рыжих волос.

Мэдж уселась в кресло и внимательно поглядела на дочь.

— Нет, дитя мое. Я не сошла с ума. Я… я смущена. Это на тебя не похоже.

Джесс неожиданно расплакалась.

— Я не сделала ничего плохого!

Как ни странно, эти внезапные слезы дочери принесли Мэдж облегчение, она даже обнаружила, что способна улыбаться.

— Ах, милая, я ни о чем таком и не беспокоюсь. Тем более что здесь Персик. Мне только… только хотелось бы знать, почему ты уже второй раз приглашаешь к нам в дом этого человека, забыв спросить на то разрешение. Тебе не кажется, что это несколько необычно?

Джесс напряглась. Мэдж видела внутреннюю борьбу и сама страдала. Господи, как бы ей хотелось взять дочь на руки и утешить. Было невыносимо смотреть, как ее дитя мучается.

— Я думала… я думала, что ты, может быть, будешь счастлива, — сказала Джесс, сжимая руки.

— Почему? Ты решила, что мне нужен мужчина? — Мэдж попыталась усмехнуться, покачав головой. — Но я сама в состоянии об этом позаботиться!

— Ах, это не то, — упорствовала Джесс. — Ты с ним можешь… поговорить обо всем, что тебя волнует.

Мэдж ожидала большего, но Джесс, похоже, высказалась искренне.

— Я и с тобой могу поговорить!

— Но не о взрослых. Не о… о гостинице и персонале. Персик ничего не понимает, а мы еще дети, и я думала, что он сумеет нам помочь и у тебя будет кто-то… ну, понимаешь, твоего возраста, и…

— Эй, тигренок, уймись. Ценю твои старания, но мне никто больше не нужен. Я с удовольствием буду говорить с вами и с Персиком. И не забудь, что есть Би, и Марисса, и Надин…