Энджи Фримен - Длиною в жизнь

— Что?

— Как у тебя с Кевином? Я понимаю, прошло очень мало времени, но я ужасно беспокоюсь.

— Все очень странно, — со вздохом призналась Трейси, — я для него фактически чужая женщина.

— Бедняжка, — посочувствовала Лидия. — А я так надеялась на чудо! Мне казалось, что, когда Кевин увидит тебя снова, к нему начнет возвращаться память. Ведь ты была его женой, как же он мог тебя не узнать?

— Не знаю. — Трейси переложила трубку к другому уху. — Я хочу задать тебе один вопрос.

— Разумеется, задавай.

— Когда ты разговаривала с Кевином, перед тем, как начать разыскивать меня, почему ты сама ему ничего не рассказала? В том числе и о том… — голос Трейси дрогнул, — что между нами произошло.

— Ах, дорогая, я просто не смогла этого сделать, — простонала Лидия. — Кевину довелось слишком многое пережить за это время, поэтому я просто испугалась, что он может не выдержать. И я решила: пусть лучше начнет с самых хороших воспоминаний — с воспоминаний о ваших счастливых временах. Возможно, мое решение тебе покажется не очень честным… Впрочем, это не телефонный разговор… Кроме того, я была вынуждена рассказать ему о наших родителях… — Лидия всхлипнула.

Родители Кевина и Лидии погибли в авиакатастрофе, и Трейси прекрасно понимала, насколько непросто было ее собеседнице рассказывать брату об этой трагедии.

— Ладно, не расстраивайся, возможно, ты и права.

В конце концов, подумала Трейси, Лидия пыталась оберегать Кевина, и ее не за что винить.

— Я знаю, что подложила тебе свинью, когда попросила поехать к нему, не рассказав всей правды, — повинилась Лидия. — Надеюсь, ты на меня не сердишься?

— Не сержусь. Если честно, я и сама никак не разберусь в собственных чувствах. Все так сложно…

— Понимаю. — Лидия вздохнула. — Кстати, я очень по тебе соскучилась. Когда ты исчезла, я чувствовала себя просто ужасно. Ты была мне как сестра.

Трейси почувствовала угрызения совести.

— Прости меня, Лидия.

Обе помолчали.

— Ты все это время жила в Кэрнсе? — первой заговорила Лидия.

— Да.

— И у тебя все было в порядке? Я имею в виду…

— Думаю, что да, — поспешно ответила Трейси, хотя, на самом-то деле, что у нее было в порядке?

— А ты… — Лидия неловко кашлянула, — у тебя никто больше не появился? Ты никого себе не нашла?

— Нет, в моей жизни не было мужчин, поскольку я ими просто не интересовалась.

— С тех пор, как ты ушла от Кевина, он тоже практически не смотрел на других женщин.

— Лидия…

— Понимаю, что лезу не в свое дело, но мне бы хотелось, чтобы ты это знала.

— Лидия, то, что случилось между нами, — это не просто какая-то мелкая стычка, это… — Голос Трейси пресекся. Нет, сейчас она не хочет это обсуждать.

— Я имела в виду совсем другое! Извини, если я ляпнула что-то не то.

Какой странный получился разговор, подумала Трейси. Ничуть не похожий на те беседы, что мы вели прежде, смеясь и болтая! Кажется, Лидия это тоже почувствовала.

— Наверное, мне уже хватит тебя отвлекать, — спохватилась Лидия, — но пообещай напоследок одну вещь: как только Кевин вспомнит что-нибудь еще, ты сразу же дашь мне знать.

— Разумеется, я так и сделаю. Да он, вероятно, и сам тебе позвонит.

Трейси с огромным облегчением повесила трубку. Но затем, стоило ей вспомнить о ждущих своего часа коробках, как у нее внутри все похолодело. Она даже не смогла заставить себя подняться с пола. Трейси согнула ноги, обхватила колени руками и опустила на них голову. Как же она устала!

Услышав, как открылась и закрылась входная дверь, Трейси обрадовалась. Кевин вернулся! Ну и прекрасно, остальные коробки могут подождать до завтра. Она вскочила на ноги и поправила волосы. Интересно, сколько сейчас времени?

— Вот ты где! — воскликнул Кевин, входя в комнату и осматриваясь. — Вижу, ты была очень занята. А что, получилось довольно мило. Мне нравится вон тот ковер, он весьма колоритен.

Кевин озирался с видом гостя, который впервые попал в дом. Он быстро прошелся по остальным комнатам и вернулся в гостиную, где Трейси, ползая на коленях, собирала в кучу оберточную бумагу. Оглянувшись, она увидела, что Кевин улыбается, однако в его глазах застыло какое-то отстраненное выражение.

— Ты сам говорил: терпение, — мягко напомнила она.

— О да, тем более, что оно закаляет характер. — Кевин протянул ей руку и помог встать. — Пойдем, сегодня ты уже достаточно потрудилась. Давай вернемся в отель и немного расслабимся.

— Ты в порядке? — спросила Трейси, заранее зная ответ.

— Разумеется, — отозвался он, не слишком, впрочем, уверенно.

Всю дорогу до отеля Кевин не выпускал руки Трейси. Когда они поднялись в номер, он сбросил пиджак на стул, снял галстук и наполнил вином два бокала.

— Как ты смотришь на то, чтобы отправиться на пляж, устроить там небольшой пикничок и полюбоваться на закат? Только ты и я.

Трейси отпила глоток вина. Пикничок на пляже. Это именно то, что они очень любили, когда еще жили в Боуэне.

— Или ты предпочитаешь поесть в ресторане?

Конечно, на людях Трейси чувствовала бы себя увереннее, но у нее не хватило духу отказать Кевину.

— Нет, пойдем лучше на пляж.

— Я так и думал, что ты согласишься. Ты целый день провела в четырех стенах, поэтому тебе будет полезно прогуляться… Кроме того, ты говорила, что мы любили проводить много времени на природе.

— Да, это так. И мне действительно хочется подышать свежим воздухом.

Трейси воодушевилась, ведь перед ней был прежний, добрый и любящий, Кевин, который хотел доставить ей удовольствие!

Она приняла душ и надела белые брючки, зеленую майку и сандалии. На тот случай, если к вечеру похолодает, захватила хлопчатобумажный свитер и плед, чтобы не сидеть на песке. Трейси помогла Кевину переодеться в джинсы и рубашку, и они покинули номер.

В ресторане им вручили корзину с провизией для пикника. Кевин нес корзину, а Трейси плед. До пляжа от отеля было рукой подать. Трейси любила запах океана и с наслаждением подставляла лицо легкому бризу.

Выбрав тихое место у скалы, он расстелил плед и уселся лицом к океану, в то время, как Трейси проворно и с немалым любопытством выкладывала на большую салфетку содержимое корзины: несколько сандвичей с ветчиной, красным сладким перцем, базиликом и оливками, тонко нарезанный сочный ростбиф, а также аппетитный багет с румяной корочкой. В пластиковом контейнере золотились виноград и персики. Бутылка вина и два бокала, завернутые в льняные салфетки, лежали отдельно.

— У меня просто нет слов… — восхищенно простонала Трейси. — Оказывается, я даже не знала, до какой степени проголодалась!