Сара Вуд - Наследник Крэнфорда

Слепо следуя за Блейком, который скрылся в одной из комнат вместе с Люком, Николь вдруг вспомнила, как отец предложил садовнику, который приходил раз в неделю и выполнял всю тяжелую работу по вскапыванию земли, называть его месье Джайлз.

Невыносимая тоска нахлынула на нее, и, на миг прикрыв глаза, она споткнулась. Послышались торопливые шаги, и она почувствовала, как две сильные руки подхватили ее. От его рук исходил жар. Дыхание Блейка смешалось с ее дыханием.

Она подняла голову и встретилась с его черными властными глазами. Комната завертелась вокруг нее, и Николь почувствовала, что какая-то сила отрывает ее от пола, и она повисает в воздухе. А потом вдруг оказывается прижатой к живительному теплу его груди. Не успела она задуматься над своим желанием обвить Блейка руками за шею, как ее без особых церемоний переложили на диван.

— Как безответственно с вашей стороны нерегулярно питаться. Вы должны думать о ребенке, — прорычал он.

Ее голова постепенно прояснялась.

— Люк! — наконец вскрикнула она, лихорадочно оглядываясь вокруг.

— Цел и невредим, — последовал ворчливый ответ.

Проследив за взглядом Блейка, она увидела своего сына, спящего блаженным сном. Детское сиденье стояло перед антикварным столом из превосходно отполированного дуба.

— Я никогда раньше не падала в обморок, — сердито пробормотала она, пытаясь сесть. — Но, с другой стороны, меня никогда еще не запугивали так немилосердно на пустой желудок.

— Прошу прощения, если расстроил вас, — натянуто проговорил Блейк.

— Расстроили? — Она сделала глубокий вдох. — Я недавно потеряла отца. Я одна ращу маленького ребенка. Я приехала в чужую страну, узнав, что мой отец скрывал от меня свое место рождения и национальность. А потом встречаю вас — сначала доброго и отзывчивого, а потом — требовательного и грубого!

— Я прошу прощения, — повторил он низким, хриплым тоном. — Вы поймете мою реакцию, когда… — Замолчав, он облизал губы и глубоко вдохнул. — Послушайте, не могли бы вы поправить юбку?

Взглянув вниз, Николь густо покраснела. Юбка задралась на бедра и оказалась зажатой под ней. С некоторым трудом она выдернула ее, с ужасом чувствуя на себе неодобрительный взгляд Блейка.

В эту секунду послышался тихий стук в дверь, и вошла пухлая добродушная женщина с подносом в руках.

— Я слышала, вы приехали, чтоб развеять прах вашего отца, и я так сожалею. — Женщина улыбнулась Николь с искренним сочувствием.

— Спасибо.

— Я подумала, что горячий суп и домашние булочки — как раз то, что надо, — продолжила миссис Картер. — Тут еще буженина, горячая курица и грибной пирог с молодой картошкой. В кувшине домашний лимонад, и на десерт своя клубника. — Она улыбнулась Николь и тут увидела Люка. — Ой, какая крошка! Это ваш малыш?

— Да. — Голос Николь смягчился. — Его зовут Люк.

— Хорошенький, как картинка, — просияла женщина. — И посмотрите-ка, его волосики такие же светлые, как у Беллами!

Николь увидела, что кухарка указывает на серию написанных маслом портретов на стенах. До сих пор не замечавшая ничего вокруг, Николь обратила внимание, что все мужчины на портретах — блондины. У одного даже были глаза, как у ее отца.

— Но, — озадаченно проговорила Николь, с любопытством взглянув на темноволосого Блейка, — не все они блондины.

— Нет правил без исключений, дорогая, — поведала миссис Картер, подмигнув Блейку.

Он ответил натянутой улыбкой, которая не затронула глаз.

— Совершенно верно. А сейчас мы, пожалуй, приступим к еде. Спасибо, миссис Картер. Ленч выглядит восхитительно, — сказал он тоном вежливого освобождения.

Николь поняла, что он не собирается представлять ее как родственницу. Она побледнела.

— Ну, ладненько. — Повариха заторопилась к двери. — Я принесу кофе, когда позвоните. И вашего любимого шоколадного печенья.

С очередной вялой улыбкой Блейк кивнул и дождался, когда она выйдет из комнаты, прежде чем налить суп в тарелку и подать Николь. Аромат был восхитительным, и она с готовностью окунула в него ложку.

Сам Блейк ел мало — несколько ложек супа, кусочек пирога. Николь же с удовольствием налегала на пищу. Она заканчивала вторую миску клубники, когда наконец произнесла:

— Вы готовы говорить. Я готова слушать. — Ее большие перепуганные глаза встретились с его взглядом.

Блейк встал и начал ходить по комнате. Николь следила за каждым его движением.

Когда его скульптурные губы приоткрылись, чтобы начать, она ухватилась за подлокотник кресла и приготовилась услышать слова, которые изменят всю ее жизнь.

Глава пятая

Я бы могла привыкнуть к этому, подумала Николь, блаженствуя в ароматной пене. Она в изнеможении закрыла глаза и позволила мыслям дрейфовать. Относительно ее отца произошла какая-то ошибка, в этом она уверена. Истории, которые Блейк поведал ей час назад, не имели никакого отношения к человеку, которого она знала. И она так прямо и сказала ему об этом. Ну, вообще-то она накричала на него, если быть честной. Но как он посмел выдвигать такие смехотворные и гадкие обвинения?

— Вы мне не верите, — ровным тоном констатировал он после того, как наплел свои небылицы про якобы развратную юность отца.

Ее глаза предостерегающе вспыхнули.

— Все, что вы сказали — полный бред. Мой отец был добродушным и веселым. Он жил своей работой, своими картинами.

— И сексом.

— Едва ли. Да, у него была пара подруг после ухода матери. Но что в этом плохого? Если взрослые люди по обоюдному согласию…

— А почему ушла ваша мать?

Николь состроила мину.

— Встретила кого-то богаче и известнее! Тогда еще папа не завоевал себе имя, а она была сыта по горло бедностью. Для некоторых женщин бедность невыносима, — вызывающе добавила она, когда он нахмурился.

— Я знаю. Почему же она вышла за него, если он был так беден?

— Недоразумение, — печально ответила Николь. — Когда они познакомились, у него были «Бентли» и несколько дорогих украшений. Мама рассказывала мне, что это ввело ее в заблуждение, которое развеялось, когда он начал распродавать вещи, чтобы заплатить ренту.

Блейк торжествующе произнес:

— Деньги утекали у него сквозь пальцы.

— Неправда! — негодующе воскликнула она. — Он экономил каждый франк, чтобы одеть и прокормить меня.

— Но и себе не отказывал в удовольствиях, — прорычал Блейк. — Только не говорите мне, что ваш отец никогда не напивался.

— Не скажу, — призналась она. — Но…

— Я так и думал!