Патриция Нолл - Последний шанс

Мало того, этот непоседливый, динамичный человек, терроризировавший всю ее семью, когда повредил запястье, теперь при появлении больничного персонала превращался в ягненка. Все, от нянечек до лаборантов, заглядывали к нему узнать, как он себя чувствует, — он сумел очаровать их всех, и даже доктор Кресс не скупился на добрые слова.

Бекки макнула креветку в соус. Куда, интересно, подевалось его пресловутое обаяние, когда она была замужем за ним? Если оно иногда и обнаруживалось, то очень ненадолго.

Сложившаяся ситуация ошеломила ее и привела в замешательство. Клей расстраивал все ее планы. Недели, пока он будет выздоравливать, выстраивались в бесконечность.

— Ты, вероятно, хочешь знать, беспокоит ли это меня? — прервал ее размышления Барри.

Бекки вздрогнула и подняла на него глаза. Она так сосредоточилась на собственных переживаниях, что совсем не слушала его. С виноватым видом она кивнула Барри.

— Естественно, беспокоит. Вся эта затея с возвращением твоего бывшего мужа — сломана у него нога или нет — мне не по душе. Но, судя по всему, быть рядом с отцом существенно для Джимми.

— Еще как! — с облегчением улыбнулась Бекки.

Барри так внимателен, так заботлив. На него можно положиться, он всегда думает о них с Джимми.

— Тогда ничего другого не остается.

Барри задумчиво поковырял в тарелке и отложил вилку. Согнув указательный палец, он поднял на лоб очки и внимательно посмотрел на Бекки.

— Твое положение облегчится, если тебе не надо будет ходить на работу.

— Не надо будет ходить на работу?!

— Да. Справочник по бизнесу подождет. А другой большой работы у тебя пока нет.

Бекки бросила вилку в тарелку, и несколько человек в зале оглянулись на нее. Но Бекки, похоже, этого и не заметила.

— Барри, я не могу бросать работу из-за Клея.

— Но ходить на работу и одновременно ухаживать за ним ты тоже не сможешь. От тебя же ничего не останется.

Бекки попыталась мысленно нарисовать эту перспективу: сидеть вместе с Клеем целыми днями, готовить ему еду и испытывать на себе его нрав, особенно когда его нынешнее хорошее настроение испарится и он осознает, что его движения будут какое-то время ограничены. Ей страшно было представить, к чему может привести вынужденная близость. Она-то рассчитывала, что каждый день сможет уходить из дома, правда смутно представляя себе, как он будет обходиться без нее. Беда в том, что этот человек не мог сейчас даже стоять без посторонней помощи. Придется одолжить в больнице инвалидное кресло, а через какое-то время костыли. И она должна будет протирать его губкой, пока он не сможет стоять под душем в гипсе, обмотанном полиэтиленом.

Она не желала мыть его. Пусть даже он сейчас инвалид, это слишком интимная процедура, а Бекки не была уверена, что может быть такой же безразличной, как профессиональная сиделка. Одним из немногих положительных моментов в этой ситуации была возможность ежедневно удирать из дома под благовидным предлогом работы.

— Прежде чем ты начнешь возражать, — продолжал Барри, — дай мне сказать вот что. Я знаю тебя достаточно хорошо.

Бекки уже пришла в себя и улыбнулась.

— Хотелось бы надеяться, учитывая то, что мы собираемся пожениться.

— И я знаю, что тебя долго будет мучить чувство вины, если ты не сделаешь этого ради Джимми.

— Ты и впрямь меня хорошо знаешь, — вздохнула она.

Бекки долгие месяцы мучилась, приняв решение расстаться с Клеем, и потом все время боролась с комплексом вины. Возможно, Барри и не ошибается, но ей все же удалось убедить себя, что она поступила правильно, разведясь с Клеем. Если это не лучше для Джимми, то лучше для нее. Жить вместе они определенно не могут. Возможно, Джимми поймет ее к тому времени, когда Клей поправится и сможет уехать в Венесуэлу. Конечно, нельзя ждать многого от шестилетнего мальчика, но рискнуть она должна.

Бекки признательно сжала руку Барри.

— Ты, как всегда, прав. Я обязана сделать это ради Джимми. Посижу дома, пока Клей не может обходиться без моей помощи.

Барри кивнул.

— Есть еще одна вещь, Ребекка.

— Какая?

Несколько секунд он изучал ее лицо.

— Я никогда не считал себя особо проницательным человеком, но вижу, что ты все еще в его власти.

Не в силах отрицать это, Бекки опустила глаза. Он, безусловно, прав. Крайне сложно преодолеть обаяние такого человека, как Клей Сондерс.

— Не исключено, что необходимость ухаживать за ним поможет тебе.

Бекки криво усмехнулась.

— Хочешь сказать, что это напомнит мне, как он изобретателен?

— Да, что-то вроде этого.

— Боюсь, что ты снова прав, — вздохнула Бекки.

Впервые за время разговора у Барри был вид человека, ощущающего неловкость, словно он пожалел о сказанном.

— Прекрасно. По крайней мере пока ты не забыла, что, когда все кончится, ты выходишь за меня.

Она сжала его руку.

— Я не забуду.

— Хорошо.

Он кивнул ей, потом отнял руку, потому что подошел официант убрать тарелки и подать горячее. Когда он отошел, Барри сказал:

— Мне хочется, чтобы ты была уверена, что на этот раз не ошибаешься, поскольку я… как бы это сказать… из другой команды.

Бекки нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Я скорее домашний человек. Места, подобные той шахте, куда мы возили на прошлой неделе Джимми, — это не моя стихия, а твой бывший муж чувствует себя там как рыба в воде.

— На самом деле это не так, — поспешила она разуверить его. — Клей ведь инженер, а не шахтер.

— Все равно, надеюсь, ты понимаешь, что я человек совсем другого склада.

Бекки улыбнулась. На минуту ей показалось, что Барри засомневался в себе. Но нет. Он просто хотел убедить ее, что между ними полное взаимопонимание. Бекки снова взяла его за руку:

— О, в этом-то и дело, Барри.

В ответ он пожал плечами, и они мирно закончили обед.

— Поехали, мистер Сондерс.

Джой Эмерсон повез Клея через гостиную, потом по коридору в сторону спальни, а Бекки торопливо шла впереди, чтобы распахнуть дверь гостевой комнаты. Джимми, вернувшийся с ранчо, трусил сзади с принадлежностями для бритья.

— Тебе понравится твоя комната, — щебетал он. — Мама поставила там телевизор с видеоиграми, мы сможем играть целый день.

— Звучит многообещающе, — ответил Клей, и Бекки поняла по его напряженному голосу, что он еле сдерживается, чтобы скрыть боль. Путь домой в ее маленьком автомобиле дался ему нелегко. И Бекки хотелось поскорее уложить его в постель.

Джимми так разволновался, что заговорил громким фальцетом и не умолкал всю дорогу.