Люси Гордон - Возвращение к сыну

К тому времени, когда он подошел, Нора уже куда-то испарилась, а молодой человек оставался на прежнем месте.

– Привет. Я Гримсдайк. Все зовут меня Грим.

– Ты здесь работаешь? – спросил Гэвин.

– Я здесь живу. У меня две комнаты. Я плачу за них, помогая хозяевам. Если вы ищете Нору, то она пошла взглянуть на Бустера и Мака.

– Бустера и Мака?

– Бустер – ослик. Мак – его друг. Идите по той тропинке, держась правой стороны.

Гэвин пошел по указанной дорожке и вскоре обнаружил Нору. Она стояла у низкого проволочного забора, рядом с ней был Рекс, черно-белая собака, не отходившая от нее ни на шаг. Нора кормила старого ослика яблоком, которое предварительно размяла.

– Доброе утро, – сказала она приятным голосом, продолжая смотреть на ослика. – Давай доедай, вкусно.

– Как я понимаю, это Бустер? – спросил Гэвин, пытаясь вторить ее мягкому тону.

– Да. Два года тому назад я подобрала его у людей, которых следовало бы пристрелить. Они настолько не обращали на животное внимания, что его выросшие копыта загнулись, и он едва ходил. Не поверите, но они не отдавали его мне. Я им сказала: «Или я, или закон – выбирайте». Они выбрали меня.

– Кажется, вы всегда добиваетесь своего?

– Не всегда, но я – боец.

– Это предупреждение?

– Понимайте как знаете.

– Спасибо.

Они посмотрели друг на друга оценивающе, и Нора сказала:

– Я пыталась найти Бустеру другой дом, но не получилось. Он постоянен в своих привычках, по-своему.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, он так привязался ко мне...

– Естественно, ему хорошо с вами.

– Это значит, что мы похожи?

– Понимайте как хотите, – холодно ответил Гэвин. – А другой ослик? Надеюсь, вам не пришлось кого-либо пристрелить, чтобы взять его?

– У меня нет другого ослика.

– А кто же такой Мак?

Нора тихонько свистнула, и с дерева спустилась маленькая обезьянка, которая прыгнула Бустеру на спину и оттуда – ей на руки.

– Это Мак. Обезьянка макао. К сожалению, они очень симпатичные.

– Почему же к сожалению?

– Из-за этого их заводят дома. Но, как правило, обезьянок покупают такие люди, которые не могут обращаться даже с фарфоровой игрушкой, не то что с живым существом. – Ее голос был по-настоящему злым.

Разговор пошел совсем не в том русле, как предполагал Гэвин. Он собирался спокойно поздороваться с Норой, в продолжение разговора держаться с ней с достоинством и убедительно доказать, что она не может рассчитывать и на половину поместья Стрэнд-Хаус. Вместо этого они обсуждают с ней проблемы заповедника, словно он будет здесь всегда. Этому не бывать! И еще об одном вспомнил Гэвин.

– С какой стати вы приютили здесь этого бездельника? – спросил он с негодованием.

– Вы имеете в виду Грима? Без него я не справлюсь. И он не бездельник. Не смотрите на его внешность, Грим – блестящий зоолог. К сожалению, он здесь только до тех пор, пока пишет свою работу. Потом получит докторскую степень в университете, средства для своих исследований и будет проводить их по всему миру.

– Вы облегчили мне душу. Я боялся, что будет невозможно отделаться от него в поместье.

Она посмотрела на Гэвина долгим взглядом.

– Вы хотите сказать, что в первую очередь подумали о собственности?

– Я должен думать о ней. Это касается меня. Вы не очень-то увеличили стоимость этой собственности... всем вот этим. – Он жестом указал на то, что их окружало.

– Так вы только это видите, Хантер? Деньги и их влияние на ваше финансовое положение? Вы все мерите только этой меркой, как будто нет никакой другой?..

– Эта мерка так же хороша, как и любая другая, в этом суровом мире, – мрачно заявил он.

– Иначе говоря, вы верите только в эту мерку. – Голос ее изменился, он стал тише, печальнее. – Возможно, поэтому вы так несчастны...

Он побелел от злости.

– Очень прошу вас, оставьте в покое мои личные чувства!

– Извините. Я не хотела затрагивать личное. Когда я чувствую, что кто-то грустит, будь то человек или животное, я не могу не...

– Раз и навсегда: я не воспринимаю причуд.

Она была в полном недоумении.

– Но и нет никаких причуд...

– А эта ваша чепуха о грустных животных?! Животные не грустят, мисс Акройд.

– Те, которые здесь, грустят.

– Вы знаете, что я имею в виду. Они не испытывают грусть, как люди.

– Откуда вам это известно?

– Оттуда, что они животные. Они не люди. Они животные. Вот в чем разница.

– Вообще-то разницы никакой. Я уверена: нет необходимости рассказывать вам, что люди – те же животные.

– Другие животные, – сказал он, понимая, что поступил неумно, позволив втянуть себя в этот спор.

– Совсем не другие, – ответила она. – Вы удивитесь, как они похожи.

– Нет, не удивлюсь, потому что разговор на этом заканчивается!

– Да, – сказала она, разглядывая его и качая головой, как будто на нее нашло озарение. – Есть некоторые вещи, о которых вам очень тяжело говорить, правда?

– Ну, хватит! – оборвал он. – Если вы думаете, что вам можно...

Гэвин не закончил: его слова потонули в ужасном пронзительном крике. В следующую минуту они увидели, как к ним стремглав приближается большой белый гусь. Он то летел, то прыгал. Подбежав, гусь стал хватать Гэвина за ноги, заставляя его уйти отсюда. Гэвин понимал, что выглядит смешным, и от этого злился еще больше.

– Вы попадете в беду, если будете натравливать эту ужасную птицу на людей, – сердито сказал он Норе.

– Осберт – не ужасная птица, – возразила она.

Он едва поверил своим ушам.

– Осберт? – переспросил он. – Вы зовете гуся Осбертом? Что у вас здесь? Диснейлэнд?

– Но вы же имеете имя, – сказала она, защищая гуся.

– Я – не гусь. Я – мужчина. И мой сын тоже будет мужчиной. Он будет расти в мире настоящих мужчин, смотреть на себя как на мужчину. Не Тарзана или святого Франциска, а мужчину. Я понятно говорю?

– Даже слишком. А теперь послушайте меня. Мне безразличны вы и ваши предубеждения. Но мне небезразличны чувства Питера. Он не должен видеть, как мы ссоримся. Это слишком его огорчает. Я этого не допущу.

– Вы не допустите?

– У вас есть проблема по этому поводу? – с опаской спросила Нора.

– У меня есть проблема с вами и со всем, что касается вас. Я собираюсь решить ее по-своему. Сейчас же самый лучший способ избежать ссоры – не разговаривать.

– Но так не получится. Нам нужно будет договариваться, решать многие вопросы. Я буду вас консультировать, когда вы меня попросите. Но можете быть уверены: мы будем общаться крайне редко и только по делам.

Его чувство благодарности к Норе за ее вмешательство в разговор с социальным работником бесследно исчезло. Сейчас он испытывал лишь злость и раздражение от того, что ему разрешают остаться здесь с ее согласия. Нынешняя власть Норы надо всем в этом поместье по праву должна принадлежать ему – включая и его сына. Но ее придется терпеть, пока он не дождется своего часа. Сейчас важно вновь стать частью жизни Питера.