Если любишь – простишь… - Вета Маркова

кого ты похож), Ромка — у него родился братик, о котором он постоянно просил уже много лет. Даже Зинаида Тимофеевна стала относиться ко мне более сдержанно, я подарила ей внука.

После твоего рождения решила, пусть будет третий ребенок. Сделаю Георгию подарок. Но Бог не хотел этого: пара выкидышей, а потом девочка, которая не прожила и суток. После этого Георгий сказал: “У нас есть прекрасный сын, мне его хватит”. На этом и порешили.

Когда тебе было пять, Вячеслав переехал в Россию. Через Аню он нашёл меня. Теперь мы созванивались и переписывались регулярно, почти каждую неделю. Старалась все это делать так, чтобы семья не пострадала. Он знал, что я родила, знал, что ты его сын. Сказал, что будет помогать во всем. И помогал. Но замуж не позвал и оспаривать отцовство не стал. В этом был весь Слава.

Единственное, что попросил — встречу с тобой. Он очень хотел увидеть своего сына. Я не могла ему отказать, как и не могла позволить ему такую роскошь, пообещала только о тайной встрече, где-нибудь в кафе. Через пару лет вы настояли на поездке в Питер. Я сообщила об этом Вячеславу.

Когда мы зашли в кафе, он уже был там. Мы сидели за соседними столиками. Вы, как всегда, о чем-то спорили и что-то обсуждали с папой, а я смотрела на него. Ты не представляешь, Севка, как мне было тогда тяжело. Сердце просто разрывалось на части между любящими и любимыми мужчинами. Я думала, что любовь к Вячеславу, благодаря любви и заботе Георгия, погасла. Оказалось — нет, она просто покрылась пылью времени, но в тот момент ее тлеющие угольки разгорались вновь. Мне очень хотелось уйти, а вы уходить не собирались.

А сколько тоски и боли я видела в его глазах…

Я немного успокоилась, то ли слез не осталось, то ли я чувствовала его рядом.

— Ма, а как его звали?

— Лавин Вячеслав Романович.

— Он один из рецензентов моего диплома. Его рецензия была самой весомой.

— Я знаю, сынок.

— И двухтомник Высоцкого его подарок тебе?

— Да. Мы очень любили эти стихи. Он часто читал их…

— Ма, ты поедешь в Питер?

— Сейчас пандемия, ты же знаешь, что билеты можно купить только по телеграмме. Да и прощания не будет, запрещено…

— У него Covid?

— Осложнения. Он с первых дней работал в красной зоне. Переболел осенью…

— Поэтому ты меня туда не пустила?

— Он запретил в самом начале пандемии. И мне, и тебе… Я не могла ему перечить. У него была какая-то особая магия на меня… Рядом с ним я не могла ему сказать «нет».

— А хотела бы поехать?

— Да… Но…

— Ма, “но” это условность. Ключевое слово “да”. Поехали. Мы на машине. Трассы сейчас свободные. Нужно только место, где переночевать…

— Переночевать не проблема, у нас там квартира. У тебя теперь там квартира…

— Не понял… — Севкины брови нарисовали знал вопроса.

Я открыла электронную почту и показала Севке копию завещания. Он внимательно прочитал. Глаза засветились.

— Как объясним отцу?

— Пока не знаю…

— Значит, объяснять никак пока не будем. Через пару лет куплю. По завещанию клиника тоже моя…

— Да. Это его последняя воля…

— Все будет хорошо, ма. Я не подведу тебя. Ведь он же тебя никогда не подводил?

— Нет, сынок. Никогда. Поэтому…

— Придумай, только, что скажем папе сейчас. Не забудь документы и собери необходимые вещи.

Зазвонил телефон. Питер. Рыдающая Анька.

— Ветка…

— Ань, я знаю… Мне уже позвонили… Я сегодня к вечеру приеду с сыном…

— Все расходы берет на себя его Центр. У нас здесь замешательство… Открыли завещание. Контрольный пакет акций по завещанию он отписал некоему Трофимову Всеволоду Георгиевичу. Ты часто общалась со Славиком, может ты знаешь, кто это? Вет, о тебе в завещании почти ничего, только счет в банке. Ты что-нибудь понимаешь? Я думала, он все тебе отпишет. Была в этом уверена. Он ведь так тебя любил…

— Анечка, успокойся, все правильно. Всеволод его сын. Он все, как всегда, сделал правильно… Я приеду и все объясню тебе, и всем… Я все знаю. И, Анют, я остановлюсь в его квартире, завтра сможешь подъехать?

— Да, Вет, конечное. Тогда я успокою ребят, что все нормально. А то мы начали волноваться… вдруг Центр закроют…

— Анечка, большая просьба, только ты сможешь мне помочь. Мне нужен биологический материал для генетической экспертизы. Сделаешь?

— Да, конечное, без проблем. Что-нибудь еще?

— Анют, и последний вопрос, он замки не менял в квартире? Я ключами последний раз пользовалась в ноябре 2019, когда была на симпозиуме.

— Не знаю, вроде бы, нет. Если не сможешь открыть — звони, у меня есть запасные. Ты же помнишь, я живу рядом.

— До завтра, Анют.

— Мамуль, машина готова, в институт я позвонил, отпросился на неделю. Звоним отцу? — Сева умел принимать молниеносные решения.

— Да. А что скажем? — мой мозг отказывался думать.

— Мамуль, папа про Аню, с который ты разговаривала, знает? — он нежно смотрел на меня.

— Знает, что у меня есть в Питере такая знакомая и все. А что?

— Сейчас скажем, что она просила срочно приехать. Ну, заболел кто-то, срочно просила приехать тебя…

— Давай…

Сева взял телефон. Позвонил:

— Папуль, привет. Занят?.. Извини, пару сек… Мамуле позвонили из Питера, ей срочно нужно туда попасть. Я отвезу ее… Конечное, папуля… Очень аккуратно… Отец, она самое дорогое, что у меня есть… Всегда… Она по телефону разговаривает… Вечером позвоню обязательно… Да… Слушаюсь, товарищ генерал…

Севка сдержанно улыбнулся.

— Все. Можем ехать. Мамуль, ты готова?

— Да, сына.

В начале ехали молча. Сева вел машину аккуратно и уверенно. Платка была свободна, хорошо расчищена от снега.

— Мамуль, ты может поспишь?

— Нет, Севочка.

— Тогда расскажи о нем.

— Что?

— А почему вы расстались?

— Да мы, сынок, не расставались… Мы жили вместе более трех лет. Ни от кого не прячась, никому ничего не объясняя. Мы просто жили вместе, жили и наслаждались жизнью, наслаждались друг другом. Я не хотела замуж, там я уже побывала, меня все устраивало и так: любимый мужчина рядом, Ромку заберу к себе, как только закончу учебу, Вячеслав был не против… Ничего не предвещало… Но однажды…

Слава пришел домой и положил на стол документ с красным оттиском печати. Такая красная печать была только на документах посольства, в то время многие уезжали за рубеж.

— Вот. Мне разрешили выезд за рубеж. Я еду в Канаду.

— На сколько?

— Насовсем…

— То есть ты…

— Да, я покидаю страну. Меня ждут в Канаде,