Саша Майская - Спасай и женись

Эдик что-то блеял, Лиза, как Винни-Пух, по очереди отвечала «Да-да» и «Нет-нет», а сама думала о своем. Если точнее — о своем поцелуе с Волковым. В самый разгар этих мыслей у нее появилось ощущение, что ей в спину уперли что-то тяжелое и горячее. Она знала, что это. Это Волков вернулся и смотрит на нее из каких-нибудь кустов.

Сейчас было бы просто отличненько поцеловать Эдика нежно и одновременно страстно, и положить голову ему на плечо, и заворковать, подобно голубке, и пострелять глазками — пусть капитан Волков сгрызет кусты до основания. Но ведь нельзя же сначала все это с Эдиком проделать, а потом сообщить ему, что они останутся просто друзьями? Лиза вздохнула и брякнула очередное «нет-нет». Эдик кротко поморгал белесыми ресницами и с легким укором поинтересовался:

— Ты меня совсем не слушала, да, Лизонька?

— С чего ты взял? Я тебя слушаю очень внимательно, я вообще люблю с тобой общаться…

— Но я спросил, будет у Сережи и Кати мальчик или девочка…

— Ну, я и имела в виду, нет-нет, они не знают… Эдик, не придирайся к словам.

Эдик всполошился.

— Что ты, что ты! Просто… я же чувствую, что ты со мной танцуешь — а сама где-то далеко отсюда. Лиза… я хотел спросить…

Мыслями она на самом деле была не так уж и далеко — в своей комнате. Только не одна, а с Волковым. В позиции, которую трудно назвать целомудренной. И дело дошло уже до того — мысленно, разумеется, — что как бы не начать стонать и охать, что Эдика, несомненно, убьет.

— Эдик, я тебя внимательно слушаю, тем более что я и сама хотела тебе кое-что сказать.

— Я… Лиза, ты только не перебивай… я сам собьюсь… В общем… ты не хотела бы уехать сегодня со мной… ко мне… в общем, мы могли бы провести этот вечер у меня дома, послушать музыку и…

К своему изумлению, Лиза покраснела. А потом остановилась и осторожно высвободила руки.

— Эдик, ты прости… но это невозможно.

Ох, ужас какой! Все равно что у ребенка конфету отобрать.

— Да, конечно… я все понимаю… я тороплю события, но понимаешь, я, мне кажется, тебя…

— Эдик, я очень тебя уважаю и ценю, но к тебе не поеду. Ни сегодня, ни в другой день. Я ужасно легкомысленная и взбалмошная, я задурила тебе голову и ты совершенно не виноват, но… Одним словом, у нас с тобой ничего не получится.

Эдик повесил свой длинный нос и запечалился. Потом поднял голову и жалобно улыбнулся.

— Но я хоть попробовал, правда? Знаешь, Лиза, а это даже хорошо, что ты так прямо и сказала… Я ведь ужасный тюфяк, мне все это говорят. Ты бы приехала — и я так и не решился бы ни на что… серьезное.

Лизе вдруг стало его ужасно жалко — до слез. Она схватила мокрую Эдикову ладошку и с жаром прижала к своей бурно вздымающейся груди, отчего Эдик аж побурел.

— Эдик! Ты никакой не тюфяк, ты замечательный, очень добрый и тактичный! И не слушай ты никого, ради бога! Вот увидишь, все у тебя будет хорошо, и девушку ты встретишь хорошую, серьезную, и она тебя полюбит, и вы будете в гости ко мне приезжать, честное слово! Ведь мы же друзья?

— Да. Конечно. Лиза?

— Что?

— А ты… ты влюбилась, да? В Георгия, я имею в виду?

Лиза опять вспыхнула.

— С чего ты взял? Он мой охранник…

— Перестань. Я же не идиот. Ты так на него смотрела, когда вы с ним… Ох, я не то говорю…

В этот патовый для обеих сторон момент Волков стремительно вышел из кустов и остановился прямо перед ними. Эдик немедленно смылся, а Лиза даже заробела — таким неукротимым и мрачным пламенем пылали серые глаза ее телохранителя.

— Вы закончили? Мне нужно с тобой поговорить.

— Ну и говори. Ты зачем Эдика напугал, терминатор?

— Елизавета Игоревна, мне надо с тобой ОЧЕНЬ серьезно поговорить. Прямо сейчас и желательно — наедине.

— Пошли в сад…

— В саду сейчас под каждым кустом толпа народа. Пошли к бабке Шуре.

— Ты ж наедине хотел?

— У нее нет камер и жучков, это я точно знаю. Кроме того, у нее есть курятник на заднем дворе. ТУДА уж точно никто не сунется.

— Правильно, я тоже туда не пойду, там воняет так, что аж глаза слезятся…

— Лизка! Шагом марш вперед, я сказал!

И с этими словами он на глазах всего, можно сказать, бомонда отвесил ей звучного леща по заднице, причем никакой игривости в его суровом лице не наблюдалось. Ошеломленная Лиза повернулась и едва ли не бегом припустила в сторону флигелечка, в котором обитала баба Шура.

Однако самое большое потрясение ожидало ее в том самом курятнике. Баба Шура выжидательно уставилась на неожиданных гостей, Лиза боялась поглядеть Жоре в глаза, а сам Жора Волков вдруг брякнул:

— Дело в следующем. С сегодняшнего вечера я буду жить с тобой в одной комнате…

5

У Лизы красиво округлились глаза, зато баба Шура набрала воздуха в грудь и выдала все, что думала по этому поводу. Волков давно подозревал, что баба Шура — переодетый шпион, потому что уж больно разнообразна была у нее речь. Тут вам и «охальник проклятушший», и «зенки бесстыжие», и «паралик тебя дери» — но одновременно и «надо же было набраться такой наглости», «совершенно не умеешь себя вести» и «как тебе это только в голову пришло». Ничего особенного — но по стилю не сочетается. Жора устало дождался, пока у бабы Шуры закончится воздух в легких, после чего кротко поинтересовался:

— Баба Шура, ты шпион?

— Чаво? Дурак ты, Волков, прости, господи! Что случилось-то?

Жора вздохнул.

— Во-первых, я уволился.

— Ой!

— Как! А я?

— А ты, Лизавета, во-вторых. Во-вторых, я остаюсь твоим телохранителем.

— Слава богу! Лизка, рот закрой.

— Погоди, баба Шура. Волков, я не понимаю… Мне что-то угрожает? И почему ты уволился? Вы с Серегой поругались? Я ничего не понимаю…

— Елизавета Игоревна, ты, пожалуйста, не волнуйся и слушай меня внимательно. Ничего такого не происходит и ничего тебе не угрожает. Уволился я потому, что у нас с Сергеем Игоревичем возникли… некоторые разногласия. Он считает, что я должен больше времени уделять безопасности холдинга, а я считаю, что твоей…

— Но почему вдруг?!

— Лиза, никакое не «вдруг»! Все было нормально, потому что я за тобой приглядывал. На самом деле ты всегда будешь в группе риска — потому что ты Волынская. Вот… Короче, меня хотели перекинуть на другой объект, я отказался, после чего просто передал полномочия начальника службы безопасности Валерке и теперь поступаю в твое полное распоряжение.

— Волков, но как же…

— Погоди, касатка! Жорик, а чего это ты про девочкину комнату говорил?

— Это я, баба Шура, фигурально выразился. Спать я буду в гостиной на диване, а через пару дней переберусь в соседнюю комнату в том же крыле дома. Просто… ну, не могу же я занимать прежнее помещение, раз я уволился?