Нам не позволят (СИ) - Маар Чарли

Зверг усмехается, но руку не отводит.

Я продолжаю тянуть, глядя ему в глаза, и получаю какое-то болезненное удовольствие от того, что он мне не подчиняется. Продолжает настырно касаться ноги и улыбаться.

— Ты получила мою записку, Аня, где я ясно дал понять, чего хочу. Ты надела белье, которое я для тебя купил, а теперь говоришь, что это лишнее. Так скажи мне, ты хочешь того же, чего хочу я или чего-то другого?

Ловким движением руки опустив бретельку платья, Максим целует меня в плечо. Мне хочется закрыть глаза и расствориться в ощущениях, которые пронзают мое тело. Впервые за долгое время я не хочу думать о морали и правильности своих поступков. И только одна фраза в голове мешает мне отпустить тормоза "Не все в жизни можно исправить…"

— Сейчас… я просто хочу поужинать, — отвечаю хрипло, когда губы мужчины касаются моей шеи.

— Раз ты так настаиваешь, — выдыхает он, и все же отстраняется, после чего резко начинает разговор на другую тему.

— Какую профессию ты планируешь получить в будущем? — говорит Максим спокойно, переключив внимание на свой стейк.

Только темно-синее пламя в его глазах выдает истинное желание мужчины. В остальном он ведет себя так, будто не целовал мою шею секунду назад и не гладил ногу под подвязкой.

— Я пока ищу себя. Сначала я изучала психологию, но по окончании первого семестра перевелась на другой факультет. Мне трудно с профессиональным становлением, наверное потому, что я всегда хотела связать жизнь со спортом, но не срослось.

— А почему не срослось?

— Моя мама сильно болеет. Нужно помогать и быть рядом, а профессиональный спорт, как ты наверное знаешь, отнимает много времени и сил.

— Почему не попробуешь что-то вроде тренерской деятельности по фигурному катанию? Для детей предположим? Думаю, у тебя получилось бы. Если что, обращайся. Для тебя вакансию я всегда смогу найти в своем комплексе, — на полном серьезе говорит Максим, но затем слегка улыбается. — Это на тот случай, если решишь остаться жить в России.

Я киваю, густо покраснев. Никогда не думала о работе тренером по фигурному катанию для детей. Вообще-то это интересная идея. Даже без привязки к работе в России. Навряд ли я смогу остаться здесь на постоянной основе. Опять же в Америке все мои родные. Мама точно не согласится сюда переехать. А я хоть и хочу иногда сбежать от их пристального внимания, все же не до такой степени, чтобы навсегда уехать жить в другую страну.

Мы с Максимом еще какое-то время говорим на отстраненные темы, после чего покидаем ресторан и снова садимся в его спорткар.

— Машина у тебя бомбезная. Никогда раньше на такой не ездила, — делаю очередной комплимент его автомобилю. — Это Бугатти, да?

— Он самый, — довольно улыбается Зверг и переводит на меня прищуренный взгляд. — Права есть? С собой?

Машинально сжимаю пальцами сумочку, в которой всегда ношу документы.

— Есть.

— Хочешь прокатиться?

— Ты… серьезно? Я? За рулем?

— Ну, конечно, — смеется Максим. — А кто еще?

— Обалдеть! Разумеется хочу!

Мы пересаживаемся. Заняв водительское место, я с восторгом кладу руки на руль и плавно провожу по нему пальцами сверху-вниз.

— Ты точно пытаешься меня соблазнить…

— Даже не стану отрицать, — ухмыляется Зверг. — Трогай, Аня.

Поездка на спорткаре производит на меня невероятное впечатление. Пожалуй, отложу его в копилку всех своих впечатлений за жизнь. Это совсем не одно и то же, что водить любой другой автомобиль. Тут ты получаешь двойную порцию адреналина: во-первых, от скорости и плавности, с которой идет машина, во-вторых, от осознания ее стоимости. И то, что Максим доверил мне управление своим авто, тоже дает свой импульс внутри моего впечатлительного женского тела.

— Ты отлично водишь, Ань, — хвалит Зверг, когда мы снова меняемся местами.

— Спасибо. Папа бы с тобой не согласился, — улыбаюсь про себя, вспомнив, как папа Рустам последний раз отчитывал меня за неаккуратную езду.

— Все отцы волнуются за дочерей… Время поздно. Ты сильно хочешь домой, Ань? Торопишься? — спрашивает Макс, положив одну руку на руль, а вторую на спинку моего сидения.

Я нервно сглатываю, прижав к себе сумочку.

— Вроде нет… А что?

— У меня останешься?

Сердце с силой ударяет по ребрам.

Максим просит меня остаться у него.

Я же понимаю, что он не чай с печеньками пить хочет, и если соглашусь, то фактически дам ему зеленый свет на то, для чего я еще не чувствую себя готовой. Но мне так не хочется заканчивать свидание, что я откровенно начинаю паниковать и сомневаться насчет ответа. Видимо паника отражается на моем лице, потому что Зверг строго произносит:

— Не будет ничего, чего ты не захочешь сама, Аня. Я не насильник.

Почему-то когда Максим говорит эти слова, в глубине его синих глаз отражается нечто вроде… горечи? Сожаления? В общем, что-то похожее на эти чувства. Его так оскорбило, что я могла подумать о нем настолько плохо?

Кстати, по поводу насильников — я вовсе не забыла про перцовый баллончик, лежащий в моей сумочке. Но это неважно, так как я совсем не считаю, что Зверг ублюдок. Просто нетипично для меня ехать к мужчине домой так быстро.

Иисусе, Ами, да расслабься ты хоть раз в жизни! Не всегда же быть правильной девочкой! Ну была ты правильной с Антоном, и что в итоге? Он не посчитал нужным быть правильным для тебя. Обидел, втоптал в грязь твои чувства, предал. Что плохого в том, что ты позволишь себе лишнего хотя бы сегодня? Через месяц тебе уезжать. Будешь снова правильной девушкой в Америке, и больше никогда не станешь соглашаться на отношения на расстоянии и поездку домой к мужчине на первом же свидании.

— Хорошо. Останусь. Я тебе верю.

— Прекрасно, — выдыхает мужчина, затем наматывает на палец локон мои волос и подносит к носу. Вдыхает, прикрыв глаза.

Кровь снова шарахает по вискам.

Ему я верю, а себе как-то не очень. Слишком остро реагирую на этого мужчины. Это совсем-совсем на меня не похоже.

— Тогда поехали, Аня.

К дому Зверга мы подъезжаем минут через тридцать. Я ожидала, что он живет в особняке, но Максим привозит меня в апартаменты в Москоу-сити. Пока мы поднимаемся на лифте, мужчина не сводит с меня глаз. Его взгляд горячими волнами стекает по моим плечам, груди и ногам, а меня все больше будоражит мысль о том, что сейчас случится в его квартире. Максим сказал, что не станет принуждать, но судя по жжению в моем животе и дрожи в коленях, принуждать меня ни к чему и не надо. Мое тело само стремится к нему, отвечает на его желания, отодвигая доводы рассудка куда-то глубоко в бессознательное.

— Чувствуй себя как дома, Ань, — хрипло говорит Максим, открыв передо мной двери в квартиру.

Апартаменты элитного класса, разумеется, выглядят роскошно, хотя интерьер в его квартире сугубо мужской и нет признаков присутствия здесь женщины и женского вмешательства. Я отмечаю это в первую очередь, пытаясь выхватить взглядом детали, типичные для женщин, но ничего не нахожу. Это радует. Значит, никакой другой дамы, которой он изменяет в ее отсутствие с дурочками вроде меня, здесь нет.

— Еще бокал шампанского? — предлагает Макс, направившись в кухонную зону, расположенную на довольно большом круглом подиуме в дальнем углу гостиной.

— Не откажусь, — я поднимаюсь вслед за мужчиной, кладу сумочку на барную стойку и, пока Максим достает шампанское, открывает и разливает по фужерам, начинаю копошиться в ней, чтобы чем-то занять руки и скрыть свою нервозность. Сейчас даже шикарный вид из панорамного окна на ночную Москву не может привлечь мое внимание, потому что я слишком сильно волнуюсь.

Из сумки достаю гаджет, вспомнив, что выключила его и забыла включить обратно. Нажимаю кнопку запуска, и когда телефон загружается, сразу начинают лететь смс-ки о пропущенных звонках. Здесь и от Антона, и от Лин, и от мамы с папой. Но самое страшное — есть несколько пропущенных звонков от папы Рустама. Вот это проблема. Сейчас я никак не смогу ему перезвонить, хотя можно отойти в уборную. Или лучше сделать это завтра. Тогда мне не придется врать, где я и с кем. Не люблю врать родным.