Сандра Мартон - Идеальная жена

А затем появился младший брат Гордона. Он пришел позже, ушел раньше всех и взглянул на нее всего несколько раз, да и то мельком. Райан – так его звали. Беттина болтала и болтала о нем всю дорогу, пока они ехали туда сегодня: как он хорошо выглядит, сколько у него денег, о том, что он может так и остаться холостяком…

– Девон!

Девушка подняла голову. Беттина пристально смотрела на нее, мрачно улыбаясь неподвижной, мертвой улыбкой. Глаза ее блестели.

– Дедушка Кинкейд ждет тебя! – резко проговорила она.

Девон, сделав судорожное глотательное движение, пошла. Дорогу ей загородил Райан; она ожидала, что он отодвинется, но тот стоял на месте, будто скала, с глазами плоскими и холодными, как зеленое бутылочное стекло, так что ей пришлось протиснуться, задев его плечом и бедром.

– Я… я очень рада снова вас видеть, мистер Кинкейд, – проговорила она, подавая Джеймсу руку.

– Какая у тебя ладонь холодная, детка, – захихикал Джеймс. – Как это говорят, Райан? Холодные руки – горячее сердце?

– Что-то в этом роде, – пробормотал Райан. Девон посмотрела на него. Еле заметная улыбка на красивых губах Райана, холод во взгляде. Она вся сжалась, ушла в себя. Кому-то надо было сделать первый шаг, и, скорее всего – ей.

– Добрый вечер, мистер Кинкейд, – произнесла она. Голос ее был ровный, а сердце билось как сумасшедшее. Какой неприятный сюрприз!

Эффект получился такой, как если бы ведро воды вылили на раскаленную докрасна печь. С минуту стояла мертвая тишина. Затем Беттина, с широко раскрытыми глазами, повернулась к Девон и зашипела:

– Что ты сказала?

– Она имеет в виду, что мы уже встречались, – ледяным тоном ответил за нее Райан. – Это правда, мисс Франклин?

– Несомненно. Сегодня утром, в “Монтаносе”.

У Беттины вырвался нервный смешок.

– Я что-то не понимаю. Девон, негодница, ты мне ничего не говорила!

– Я и сама не знала. Мы не были официально представлены. – Улыбка Девон источала мороз. – Я и понятия не имела, что этот… джентльмен – Райан Кинкейд.

Беттина недоуменно переводила взгляд с Райана на Девон.

– Ты хочешь сказать, что сегодня продала что-то Райану в “Монтаносе”?

Райан холодно и отрывисто рассмеялся. Метнув в него бешеный взгляд, Девон произнесла, обращаясь к Беттине:

– Нет, мама, я ничего не продавала мистеру Кинкейду.

Джеймс прокашлялся.

– Райан! Боюсь, я совершенно запутался. Откуда вы с Девон знаете друг друга?

Райан улыбнулся, одними губами.

– Сегодня я пошел в “Монтанос”. Мисс Франклин там работает. Это так, мисс Франклин?

– Я работала там до сегодняшнего обеда, – с вызовом ответила Девон. – Меня уволили.

– Как не повезло! – Райан изобразил огорчение. Он откинулся назад, найдя опору в дедушкином письменном столе. – Почему бы не рассказать нам всем об этом поподробнее?

Девон почувствовала, как краска бросилась ей в лицо. Проклятый Райан Кинкейд! Неужели недостаточно на сегодня?

– Мисс Франклин! – Голос как шелк. – Мы внимательно слушаем. В деталях, пожалуйста. Я уверен, ваша потрясающая история заинтересует всех.

Он улыбнулся, сложил руки на груди и чуть заметно качнулся на каблуках. Почти как в “Монтаносе”: тот же взгляд, та же самодовольная, высокомерная улыбка на очень, даже слишком привлекательном лице, эта его поза, покачивание на каблуках, руки, сложенные на груди, – все подчеркивает, что он намного лучше всех окружающих, не говоря уж о простых батрачках наподобие ее. Девон глубоко-глубоко вздохнула.

– Не надо. История не потрясающая, а, скорее, печальная. Только представить себе, что заурядный, однако самодовольный боров, вот такой, – она указала пальцем на Райана, – мог…

– Девон!

– Но это правда, мама! – в бешенстве выпалила Девон. – И я не собираюсь ничего приукрашивать только для того, чтобы ненароком не оскорбить Кинкейдов!

– Правда никогда не бывает оскорбительной, – спокойно заметил Джеймс. – Почему бы тебе, девочка, не рассказать нам, как было дело? Девон повернулась к нему.

– Я расскажу вам, как было дело, – сказала она сквозь зубы. – Я работала, а ваш внук, который стоит здесь… решил повыпендриваться – вот что случилось. – Она гордо вскинула голову, скрестила руки на груди и вперилась взглядом в Райана. – А когда я попыталась защититься от его оскорблений, меня уволили.

Райан усмехнулся, истончив губы.

– Забавно бывает наблюдать, как несколько маленьких деталей, не упомянутых в повествовании, могут так радикально изменить весь смысл.

– Единственная деталь, которую я упустила, так это мое полное мнение о вашей персоне, – парировала Девон, сверкнув глазами. – Но для себя я это мнение составила. Мне бы не хотелось шокировать вашего дедушку.

– Как благородно с вашей стороны! – сказал Райан.

– Слушайте, вы… вы…

– Спокойно, дорогая. Не надо так грубо. Следите за своими выражениями, иначе вы окончательно разрушите образ Мисс Невинности, зло улыбнулся он. – Вообще-то, я думаю, вы уже его разрушили. Сейчас, наверное, и не поправить…

– Девон! – Беттина, вцепившись в спинку стула так, что побелели костяшки пальцев, глядела на свою дочь. – Скажи мне наконец, о чем он говорит?

Девон еще раз уничтожающе посмотрела на Райана, затем повернулась к матери.

– Он все врет! – отрубила она. – Я тебе уже сказала, я была на работе…

– Она спускалась по ступенькам бельэтажа в таком длинном открытом бархатистом балахончике и выглядела как… как мечта каждого мужчины. Ну, я и сказал…

– Открытый балахончик? – заморгала Беттина. – Ты – в бархатном балахончике?

Девон покраснела.

– По пятницам супермаркет “Монтанос” устраивает показ мод. Каждую неделю. Одна из манекенщиц заболела, и управляющий вытащил меня из парфюмерного отдела…

– Вытащил ее, – с сарказмом вклинился Райан, – перекинул через плечо, содрал с нее всю одежду, вставил ее в шесть дюймов черного шелка и накрыл все это шестью ярдами бархата. – Райан грустно покачал головой. – Да, Девон, вам нужно было написать на этого парня жалобу в Отдел труда.

– …вытащил меня из парфюмерного отдела, – продолжала Девон сквозь зубы, – втиснул меня в комнатку к моделям, где они переодеваются, и следующее, что я помню, – я спускаюсь по ступенькам, демонстрируя ту самую алую бархатную накидку.

– Алую… – прошептала Беттина. – Она, вероятно, была тебе очень к лицу… под цвет волос.

– А затем этот… этот человек произнес нечто ужасное, и я услышала. Все слышали! Ну, и я подошла к нему, чтобы сообщить, что ему надо как следует промыть свои мозги, с мылом! И… одно за другим, слово за слово, и…

– Она сказала, мягким голосом заметил Райан, всем корпусом поворачиваясь к Джеймсу, – что я козел. И дурак. И обезьяна. И пещерный человек… или неандерталец? – Он пожал плечами. – Я сейчас точно не помню.